В комнате уже дежурили над железным шкафом два русских взломщика. Резак горящей ацетиленовой горелки шипел голубовато–алым подрагивающим языком.

— Не стоит портить дорогую вещь, — решил уступить рачительный хозяин. Деньги в сейфе могли загореться от неумелого вскрытия дверцы, а лишние убытки терпеть барону не хотелось. Эскобар рассчитывал сегодня же вернуть все изъятые в ходе обыска ценности. И в суде, и в полиции имеются надёжные люди — подсобят. Кокаиновый барон подошёл к сейфу и, спиной закрыв от чужих взоров оцифрованные ручки на дверце, набрал секретный код. — Только прошу все деньги и ценности внести в отдельную опись. А то знаю я вас, блюстителей закона, до чужого добра жадных.

Эскобар потянул дверцу золотых закромов, широко распахнув для всеобщего любования накопленными сокровищами. Поразить видом содержимого сейфа удалось всех, даже самого себя.

Сейф оказался абсолютно пуст!

Эскобар отшатнулся и, запнувшись о ковёр, чуть не шлёпнулся на пол — хорошо добрый священник вовремя стул подставил под задницу. Толстячок аккуратно плюхнулся на сиденье и нервно задёргал щеками, отчего длинные тонкие усы затряслись, как у недобитого тапкам таракана. Рот барона открывался и закрывался, но слова не складывались, из букв в лексиконе остались только шипящие.

— Ну, ты, Эскобар, и жучара, — похлопал кокаинового барона по плечу Алексей. — Значит, пока мы с полицией по подвалам лазили, ты код от замка слуге передал. Подельнички успели сейф очистить. Эх, осечка у нас вышла, надо было караул у запертого сейфа выставить, тогда бы добро из дома не вынесли. Ну да ладно, подпольного склада оружия и наркотиков хватит, чтобы уголовное дело возбудить. Пойдём–ка, синьор, в тюрьму.

— Отомщ–щ–у, — наконец–то составил первое слово обретший дар речи барон. Эскобар ещё не понял, как русские узнали секретный код и места тайников в подвале, но уже догадался, когда морячки успели умыкнуть казну из сейфа. Деньги и драгоценности офицер вынес из дома в узлах с бумагами. И Эскобар не сомневался, что в полицейский участок доставили только амбарные тетради.

Родриго Эскобар не просидел в полицейской кутузки и часа — вышел до суда под денежный залог. Немало пришлось отслюнявить чернильницам в погонах, но свобода того стоила. Душа кокаинового барона пылала праведным гневом. Никто ещё не смел так дерзко насмехаться над главой парагвайского наркокартеля.

С министром внутренних дел жёсткий разговор будет позже, а вот с наглыми русскими следовало разобраться немедля. И если казаки думают отсидеться за бронёй корабля, то сильно ошибаются. Пушки им в войне с городской бандой не помогут.

Родриго Эскобар приказал своим людям собраться вечером в принадлежащей ему портовой таверне. Все бойцы клана должны явиться со стрелковым оружием и запасом патронов для длительного боя. Конечно, сотни ружейных стволов явно маловато против пушек русского броненосца, но ведь главарь шайки не собирался вступать в честный бой. Знакомый интендант с армейского склада, прослышав о беде уважаемого гражданина города, любезно предложил Эскобару десять ящиков динамита и часовую бомбу в придачу. Следовало теперь лишь разместить убийственный груз в трюм речного парового буксира и «нечаянно» столкнуться ночью с бортом броненосца.

Корабль торчит посреди речного фарватера, и проход буксира мимо не вызовет подозрений. Пока будут разбираться с аварией, сработает бомба. Часовой механизм позволит отсрочить подрыв брандера, дав возможность диверсантам отплыть подальше. Интендант уверял, что с механизмом будет надёжнее, чем с дымящимся бикфордовым шнуром, который может выдать запахом и шумом. Убедительно врал подлюка — хотел деньжонок побольше выманить, но оскорблённому барону было не жалко. Щедро уплатил за весь товар и до поры припрятал в подвале портовой таверны.

С наступлением темноты взрывчатку должны загрузить на брандер, а стрелков распределить вдоль береговой линии. Когда броненосец получит пробоину и начнёт тонуть, бандиты примутся расстреливать спасающихся с корабля матросов. План казался хорош, но необстрелянная братва трусила, и Эскобар решил вечером подбодрить бойцов дармовой выпивкой.

Однако в самый разгар дружной попойки произошло неожиданное событие.

Створки входной двери с шумом распахнулись, и в зал таверны вошёл высокий бородатый священник в короткой рясе с золотым наперсным крестом на витиеватой золотой цепи. Человек во всём чёрном не спеша двинулся вглубь помещения. В повисшей под закопчённым потолком грязного зала мёртвой тишине шагов не послышалось, лишь пылинки на полу сформировали две кружащиеся, зло шипящие, туманные воронки смерчей подле сапог чужака. Неосязаемая воздушная волна заставила затрепетать огненные язычки фитилей за стеклом масляных ламп. Извивающиеся кривые тени заплясали на стенах таверны. Чужак, словно тёмный призрак, бесшумно проследовал мимо обалдевших бандитов в самый центр зала, к длинному столу вожака злобной своры.

— А ну, жалкие койоты, освободите место, — непрошеный гость небрежно встряхнул пальцами обеих ладоней, словно стряхивая соринки со столешницы.

Казалось, страшный порыв ветра налетел на боковые стороны стола, опрокидывая людей вместе со стульями, но вот ветра в зале никто другой не почувствовал.

Здоровяк взял за шкирку дородного бандита, занимавшего место в торце стола, и, будто набитое соломой чучело, играючи выкинул со стула в гущу барахтающихся на полу опешивших сотоварищей. Затем уселся напротив восседающего по другую сторону опустевшего стола главаря банды. Причём наблюдателям спьяну показалось, что стул как–то сам собой услужливо пододвинулся к гостю.