Роми поспешила вслед за нами, ведя под руку Бэт, которая шла с растерянным лицом и бездумно озиралась по сторонам, что-то тихо бормоча себе под нос.

Нас привели в квартиру. Роми металась от меня к Бэт, обрабатывала раны, осматривала нас, ощупывала руки и ноги, чтобы выяснить, нет ли переломов, уговаривала пойти в больницу, давала какие-то таблетки.

Я была словно в полусне, не отвечала на вопросы, только молча сидела, уставившись неподвижным взглядом в окно и молчала.

Появился Питер, ворвался словно вихрь, но удостоверившись, что с Бэт все в порядке, попрощался и ушел. Потом ушла Роми.

— Ты сможешь остаться одна на пару часов? — поинтересовался Ник. — Мне нужно навестить службу безопасности, посмотреть видео с камер.

— Я побуду с ней, — пообещала моя подруга, видя, что я не ответила на его вопрос.

Тихо стукнула входная дверь, и мы остались одни. Я тяжело вздохнула, переведя взгляд на бледное лицо Бэт. Она замолчала, целиком уйдя в свои мысли.

— Бэт! — тихо позвала я. — Ты как, нормально?

— А? — она вздрогнула, вырванная из своих раздумий. — Да… Да, почти.

— Хочешь кофе? — поинтересовалась я, поднимаясь с дивана.

— Нет, — она отрицательно покачала головой. — Хочу чего-нибудь покрепче.

— Виски?

— Пойдет. — Кивнула она.

— Хорошо. — Я направилась к бару.

— Подожди! — Бэт вскочила с места, опережая меня. — Я сама принесу. У тебя ведь все руки в бинтах!

— Что? — я удивленно воззрилась на свои ладони, действительно перевязанные белыми лентами. — Ох…

— Садись. — Бэт кивнула мне в сторону дивана, вытащила из бара бутылку виски, пару стаканов и присоединилась ко мне.

— Это плохо! — я растерянно рассматривала свои руки. — Как же теперь жить? Я ведь даже умыться не смогу! Не говоря уже о большем.

— Брось! — Бэт плеснула виски в стаканы и подала мне один из них. — Это всего лишь на несколько дней. Ник поможет тебе.

Я криво усмехнулась. Ник? Вряд ли. Я зажала стакан между ладоней и поднесла ко рту. Виски обжег горло, медленно растекаясь теплом внутри. Бэт залпом выпила и фыркнула, ловя воздух ртом. Потом налила очередную порцию.

— Раз уж так получилось, — философски заключила она, — и прогулка сегодня отменяется, будем пить здесь.

— Будем! — грустно согласилась я.

— Мне не дает покоя одна мысль. — Бэт снова задумалась. Ее лоб перечертила узкая морщинка. — Кто мог это сделать? Ведь это кто-то из своих, иначе и быть не может. У тебя ведь нет врагов, Елена!

Я бросила на нее быстрый взгляд. Добрая, наивная Бэт! До сих пор верящая в чистую любовь и порядочность. Я горько усмехнулась. Мне было известно, кто приложил руку ко взрыву. И пусть у меня не было ни единого доказательства, но одно сейчас я понимала очень четко — моя жизнь в опасности. Меня решили устранить. Убрать с дороги, словно ненужную старую вещь. И это сделал человек, которого я люблю больше жизни. Человек, который вытащил меня из черной бездны небытия, заставил мое сердце снова стучать, дал возможность увидеть солнечный свет и звезды в ночном небе.

Я отправила в рот вторую порцию виску, чувствуя, как зашумело в ушах и понимая одно — я больше не могу. Я устала. Устала держать всю эту боль в себе. Она слишком сильна для меня, она вырывается наружу, словно черное клубящееся облако, она разъедает мой разум.

— Я знаю, кто это сделал, — у меня вырвался тихий шепот.

— Что? — Бэт смотрела во все глаза на мое окаменевшее лицо. — Ты знаешь? Почему ты ничего не сказала? Кто это?

Вопросы сыпались один за другим. Бэт была ошарашена моим заявлением и теперь настойчиво требовала от меня ответов.

— Это Ник.

— ???

Бэт замолчала на мгновение, а после негромко расхохоталась. Ее смех не напоминал обычный веселый хохот, в нем сквозили истеричные нотки.

— Ты с ума сошла! — воскликнула она. — С чего ты это взяла? Зачем Нику убивать тебя?

Я горько усмехнулась, поднялась с дивана, и невольно поморщившись от боли в мышцах, оправилась в свою комнату. Злосчастный конверт лежал под кроватью, на том же самом месте, куда я забросила его. С трудом вытащив его, я, словно держа в руках гремучую змею, направилась в гостиную.

— Ты мне не веришь? — я смотрела на Бэт, с трудом сдерживая слезы. — Думаешь, что я все выдумала? Держи!

Конверт лег перед ней на столик, и она удивленно воззрилась на него, время от времени переводя взгляд на мое лицо. Я села напротив, опустив голову и кусая губы, чувствуя, как предательская слеза бежит по щеке, медленно сползая к кончику носа. Я быстро смахнула ее, словно ядовитое насекомое.

— Что это?

— Смотри. — Мне было необходимо разделить свою боль с кем-нибудь. Одна я не справлялась.