Вытаскиваю пульт от телека, покраснев до самых кончиков волос.

– Не за тот пульт схватилась, – отпускает пошлую шуточку Багратов.

Ведет себя, как шестиклассник, впервые разглядевший, что у соседки по парте есть грудь. Смущает меня нарочно и дразнит. Провоцирует! Зачем? Я же ему не нравлюсь. Просто скучно? Да пошел он. Пусть Элайза его развлекает. Она готова в любой миг приласкать и обслужить мужчину!

Покликав по кнопкам, я нахожу передачу про дельфинов. Удивительные морские животные издают переливчатые звуки и резвятся, как дети. Поневоле на губах расплывается улыбка.

– Нравятся? – спрашивает Багратов.

– Они милые.

– В реальности от их писков уши закладывает, но играть с ними одно удовольствие.

– Были в дельфинарии?

– И в дельфинарии, и на открытой воде наблюдал… А ты?

– Что я? – настораживаюсь.

– Не видела?

– С чего бы? – усмехаюсь горько. – Только по телеку.

– А где была вообще? – Багратов закладывает руки за голову. – В водах какого моря попу свою полоскала?

– Нигде. За пределы города не выезжала. Ни разу не была на море.

– Что?!

Шок на лице мужчины выглядит искренним. Ему сложно поверить, что я ни разу не бывала на море или за границей. Я даже город никогда не покидала. Куда уж мне до заграницы…

Наверное, смущение на моем лице слишком сильное, потому что Багратов внезапно поворачивает голову в мою сторону и смотрит пристально, не мигая.

Я начинаю нервничать. В особенности, когда Багратов подкатывает ко мне всем телом и ленивым, вкрадчивым жестом забрасывает руку мне на плечо. Пальцами второй руки цепляет подбородок и заставляет посмотреть на себя.

– Хочешь на море?

– В чем подвох? – пытаюсь отстраниться.

– Просто скажи, хочешь? Вмиг устрою.

– Спасибо, не надо.

Пытаюсь отвернуться.

– Почему?

– Я потом как-нибудь сама.

– Сама? – губы Багратова неожиданно интимно, мягко касаются моего уха. – Сама ты только по самые крохотные ушки вляпаться можешь. Я уже вижу твое первое самостоятельное путешествие. Тебя облапошат прямиком на вокзале или угонят багаж… Глупый-глупый, наивный Мышонок.

– Я не настолько наивна, чтобы соглашаться на ваши сомнительные предложения. У вас могут быть скрытые мотивы. Спасибо, не надо мне вашего моря, – отвечаю с гулко бьющимся сердцем.

– Скрытые мотивы. Хочешь, кое-что приоткрою?

Багратов поглаживает мою шею пальцами, то запуская ток под кожу, то вынуждая меня покрываться мурашками острого предвкушения. Запретное. От его вяжущего, манящего вкуса пересыхают губы. Я моментально облизываю их кончиком языка. Грудь Багратова вздымается и опускается, касаясь моего плеча. Глаза до сих пор жалят, прожигают дыры насквозь.

– Ты хорошо справилась. Прошла краш-тест, – движет губами возле уха. – Сегодня. И с Элайзой, и в клубе.

– Что?!

– Я проверял, – продолжает. – Что ты будешь делать. Под дудку родни ты хорошо сплясала, я поставил на то, что при давлении ты будешь делать все, что скажут. Хотел проверить, так ли это. Ты повела себя иначе. Порадовала… – треплет ладонью по голове. – Боевой хомячишка! – неожиданно звонко чмокает меня в висок. – Такое заслуживает небольшого поощрения. Завтра отправляемся на море.

Багратов отстраняется очень быстро. У меня в голове звенит от его оглушающего чмока в висок, еще больше путают и пугают его слова. Мужчина застывает у двери и просит с ослепляющей усмешкой:

– Не смотри на меня так.

– Как?

– Словно я Карабас-Барабас.

– Какая уж из меня Мальвина, – стираю слезинки, неожиданно скатившиеся из глаз.

– Ну вот что ты опять в слезы? – спрашивает с неожиданной досадой. – Я предлагаю тебе договор, он будет честным с моей стороны. Я жду того же и от тебя. Если так и получится, ты быстро забудешь о том, как негативно все начиналось.

– На какой срок договор?

– Время покажет.

– Звучит размыто.

– От меня не уходят. Я ценю преданность. В тебе есть. Просто ориентирована она была у тебя не на тех, кто достоин этого. Ну ничего, я тебя в верном направлении настрою!

Он не дает подумать о сказанном, снова отвешивает приказ:

– Выключай телек. Собирай чемодан и дуй спать. Набирайся сил. Завтра у тебя в меню – море.

Наверное, сказав про море, Багратов пошутил. Одна из тех его шуточек – пошлых, скабрезных, хлестких. Взрослых. Сколько ему лет? Ксана говорила, что Багратову больше сорока. Но она вообще много чего мне говорила и, как оказалось, по большей части, врала. Могла и насчет Багратова соврать.

Мне кажется, точно соврала насчет возраста, выставив Багратова стариком. Он взрослый, брутальный, но ему явно нет даже сорока лет! В одном Ксана оказалась права – он жестокий и хладнокровный, действует себе на уме, играет по правилам, известным ему одному. Когда сам создаешь правила, можно в любой момент их изменить или вообще отменить…