День 4.

Ночь была холодной, а рассвет ещё холоднее. Пряча руки в длинных рукавах куртки и под мышками, а голову в глубоком капюшоне, я пыталась спать, но получалось плохо. Ещё чуть-чуть, и я рисковала услышать клацанье собственных зубов. И всё же я снова смогла немного подремать на самом рассвете. Проснувшись же от резкого звука всплеска, я увидела, как дымка вырывается из моего рта и обволакивает чей-то размытый силуэт… Присмотревшись сонными глазами, я поняла, что внизу у реки, на высоких камнях стоит Дикая и зачем-то целится в воду. Прежде чем я поняла, зачем это ей, она выпустила вторую стрелу и, спустя несколько секунд, вытащила из реки обе. На обе стрелы были нанизаны две крупные рыбешки. Значит, река богата. Отлично. Я наловлю больше этой крупнокалиберной малолетней выскочки.

Костёр полыхал вовсю, мы объедались рыбой: отобрав у Дикой лук со стрелами, я, передвигаясь по каменистому берегу, настреляла семь крупных рыбешек, забившихся на мелководье, плюс у нас ещё были две первые, подстреленные Дикой рыбешки, так что завтракали мы досыта.

Покончив с завтраком, я решила продолжить охоту на рыбу и, взяв лук со стрелами, установленные между мной и Дикой, поднялась. В этот момент я вдруг заметила, какими взглядами меня одарили Абракадабра с Дефакто, и только после этого поняла, как это, наверное, выглядит со стороны: я свободно пользуюсь оружием, которое до сих пор было доступно только Дикой и едва ли когда-либо станет доступным для кого-то из них. Не то чтобы ущемление чьих-то прав… Просто так получилось.

Вслед за мной сначала увязался Эффект, а затем подтянулась и Дикая. Абракадабра с Дефакто остались у костра дожидаться результатов этой охоты. Пока я стреляла по рыбе – её здесь и вправду было поразительно много – Дикая с Эффектом разговорились далеко за моей спиной. Я лишь изредка прислушивалась к их болтовне:

– Ты всегда спасаешь свою задницу… – Дикая.

– Конечно, – Эффект. – Было бы глупо её не спасать. Ведь она у меня одна.

А ведь парень дело говорит. Я ухмыльнулась… Прицелилась и… Ещё одно попадание в цель. Эти стальные стрелы ни шли ни в какое сравнение с теми деревянными, какими мы пользовались в Паддоке. А лук и вовсе сказочный: гладкий, с тугой, “поющей” тетивой. Почти произведение искусства. Кажется, я даже стрелять стала лучше – возможно, я начинала “чувствовать” это оружие.

– Это что, магнолия? Невообразимо, – голос парня прозвучал удивлённо. Обернувшись, я увидела, как он направляется в сторону необычно цветущего куста: на фоне сепии розовое цветение выглядело неестественно.

– На твоём месте я бы не подходила близко ни к чему подобному, – озвучила мои мысли вслух Дикая.

Но Эффект не послушался. Подошел к кусту впритык и начал нюхать цветы. Наблюдая за парнем, я непроизвольно чуть сильнее сжала лук в своей руке. Однако уже спустя несколько секунд рыжеволосый спокойно развернулся и, с довольной улыбкой, вернулся назад к Дикой.

Параноики. Мы с Дикой просто параноики.

Эффект начал рассказывать Дикой о чудесном аромате цветов, оценить который Дикая дважды отказалась, а я вернулась к рыбной ловле. Спустя полчаса мы поджарили ещё пять рыбешек, и снова съели их всех. Объевшись, все начали подавать признаки сонливости – бессонные ночи, переутомление и стресс наконец дали о себе знать. Было принято решение немного отоспаться до наступления тёмного времени суток.

Первые два часа караул несли я с Дефакто, затем, когда Дикая и Абракадабра проснулись, я, не дожидаясь пробуждения Эффекта, передала лук Дикой и завалилась спать на её ещё тёплое место. Для сохранения тепла она постелила на сухую траву кусок материи, найденный в рюкзаке Бума. Похожей материей воспользовалась и Абракадабра, а после неё Дефакто.

В сон я провалилась мгновенно. И вынырнула из него тоже мгновенно. Судя по освещению, проснулась я около полудня. Значит, проспала не меньше двух часов, может даже больше… Повернув голову вправо, я наконец поняла причину своего резкого пробуждения. С обеспокоенными, бледными лицами все стояли – кто на коленях, кто согнувшись на ногах – перед всё ещё спящим Эффектом. Ещё до того, как я приблизилась к ним, по белизне открытых участков кожи парня я поняла, что с ним уже что-то произошло. Подойдя же ближе я увидела пугающее зрелище. Синие глаза парня сильно закатились. Из его едва приоткрытого рта вытекала белая пена. Тело казалось сильно вытянувшимся, мышцы напряженными до предела… Его грудь не вздымалась.

– Что с ним? – напряженно прохрипела я.

– С точным определением нам сейчас сильно помогла бы Нэцкэ, – натянуто-настороженным тоном отозвался Дефакто, при этом дрожащими пальцами поправив очки на своём ровном носу.

– Он… – я откашлялась, чтобы перестать хрипеть. – Он жив?

– Эхо произнесло его имя, – Абракадабра протерла своё сильно вспотевшее лицо всей пятерней. – Ты не слышала?

Ничего я не слышала. Я слишком крепко спала.

Мы с Дикой встретились напряженными взглядами. К моему горлу подступил ком.

– Похоже на отравление ядом, – наконец выдвинул теорию Дефакто.

– Рыба? – осипшим голосом спросила страшное Абракадабра.

– Все ведь себя нормально чувствуют? – поинтересовался медик, и в ответ все мы положительно закивали головами. – Значит не рыба. Рыбу ели все. Причём употребляли мы один и тот же вид рыбы, ничего сомнительного не проглатывали…

– Он нюхал цветы с того цветущего куста, – я вновь бросила взгляд на Дикую.

– Разве таким образом можно отравиться? – повела бровью Дикая.