На следующий день Лю Бэй устроил пир для военачальников. Опьянев, он обратился к Пан Туну с такими словами:

— Как вы думаете, веселиться ли мне на сегодняшнем пиру?

— Веселиться? — переспросил Пан Тун. — Радоваться нечему! Несправедливо и негуманно вторгаться в чужое государство!

— Значит, по-вашему, и Чжоуский У-ван поступал несправедливо, когда напал на Иньского Чжоу-синя и пировал в честь победы над ним? — спросил Лю Бэй. — Видно, слова ваши расходятся с законами морали? Не хотите ли вы сказать, чтобы я поскорее убирался отсюда?

Пан Тун громко рассмеялся и встал. Слуги под руки увели Лю Бэя в опочивальню и уложили спать. Он проспал до полуночи, и когда протрезвился, приближенные напомнили ему о разговоре с Пан Туном. Лю Бэй огорчился и утром попросил извинения у Пан Туна.

— Простите меня, — сказал он, — вчера я был пьян и сболтнул лишнее. Я был бы счастлив, если бы вы не вспоминали об этом.

Но Пан Тун шутил и смеялся, делая вид, будто не слышит Лю Бэя.

— Простите, вчера я совершил ошибку, — повторил Лю Бэй.

— Господин мой, не думаете ли вы, что только вам свойственно ошибаться? — промолвил Пан Тун. — Ошибаются и государи и подданные.

Лю Бэй рассмеялся и вскоре позабыл о случившемся.

Узнав о том, что Лю Бэй убил его полководцев и захватил заставу Фоушуйгуань, Лю Чжан перепугался и созвал чиновников на военный совет.

— Не думал я, что может совершиться такое злодеяние! — восклицал он.

Советник Хуан Цюань сказал:

— Не теряя времени, пошлите войско в Лочэн и отрежьте Лю Бэю проход через горы. Пусть у него самые отборные воины и храбрейшие военачальники, все равно они не пройдут.

Лю Чжан приказал военачальникам Лю Гую, Лэн Бао, Чжан Жэню и Дэн Сяню занять Лочэн и охранять его от Лю Бэя. Отряды один за другим выступили в поход.

— Я слышал, — сказал по дороге Лю Гуй, — что в горах Цзиньпин живет необыкновенный мудрец по имени Цзы-сюй, умеющий предсказывать судьбу. Не заглянуть ли нам к этому прорицателю, когда будем проходить эти горы?

— Подобает ли полководцу, ведущему войско в поход на врага, обращаться за советами к человеку, весь век прожившему в горной глуши? — возразил Чжан Жэнь.

— Вы неправы, — ответил Лю Гуй. — Великий мудрец сказал: «Познай заранее путь, ведущий к истине». Мы расспросим мудреца, как найти путь к счастью и избежать зла.

Четверо военачальников в сопровождении пяти-шести десятков всадников направились к подножью горы и спросили дровосека, где живет мудрец Цзы-сюй. Дровосек ответил, что мудрец живет в хижине на вершине горы. Военачальники поднялись на гору, сошли с коней и пешком приблизились к хижине. Навстречу им вышел даосский послушник и, спросив имена пришельцев, ввел их в хижину. Там на тростниковой цыновке сидел Цзы-сюй. Военачальники поклонились мудрецу и спросили, что им предначертано судьбой.

— Разве я, живя в безлюдных горах, могу знать, что уготовила вам судьба? — произнес Цзы-сюй.

Лю Гуй снова поклонился и настойчиво повторил вопрос. Тогда Цзы-сюй велел послушнику подать кисть и бумагу и, написав что-то, передал Лю Гую. На бумаге было написано:

«Дракон слева, феникс справа влетели в Сычуань. Птенец феникса упал на землю, дремлющий дракон взмыл к облакам. Один приобретает, другой теряет — такова судьба. Кто идет правильным путем, не попадет в страну Девяти источников».

— А какова же наша судьба? — спросил Лю Гуй.

— Зачем вы спрашиваете? — воскликнул Цзы-сюй. — Нельзя избежать того, что предопределено!

Лю Гуй попытался задать еще вопрос, но старец закрыл глаза и, казалось, задремал.

Когда военачальники спустились с горы, Лю Гуй сказал:

— И все же нельзя не верить мудрецу!

— Глупый старик, какая польза от его предсказаний! — небрежно проронил Чжан Жэнь.

Они двинулись дальше и вскоре подошли к Лочэну. Войско остановили в горном проходе, и Лю Гуй сказал военачальникам:

— Лочэн — это щит Чэнду, и если враг овладеет Лочэном, Чэнду останется без защиты. Надо действовать обдуманно. Часть войска войдет в город, а другая часть будет стоять в лагерях у горных круч вблизи Лочэна. Она должна остановить Лю Бэя на подступах к городу.

— Мы раскинем лагеря, — предложили Лэн Бао и Дэн Сянь.

Им тут же выделили двадцать тысяч воинов, которые расположились в шестидесяти ли от города в двух лагерях. Лю Гуй и Чжан Жэнь взяли на себя внутреннюю охрану Лочэна.