– И что будет потом?

– Король наградит тебя за старание и пошлет на новую службу.

Нильс Бентсен собрался сказать человеку с медальоном о том, что у русских есть другой такой же в тысяче миль от Колы пушной город, но передумал. Он немало был наслышан о Мангазее, стоящей на высоком берегу реки Таз, откуда везли в Москву сотни тысяч звериных шкур по зимнему санному пути, но решил умолчать об этом. Нильс Бентсен не хотел, чтобы король послал его так далеко от родины: остаток дней ему хотелось прожить в Швеции, на худой конец в Дерпте, где разорился Леннарт Бентсен, его родитель.

16

Кнехты и латники, набранные в Вестерботнии, стояли небольшими отрядами в трех порубежных свейских городках. Немного позже пришел в Витсчевле, где находились на постое ротмистр Пер Клементсон и швейцарец Готлиб Кюне, отряд лыжников под командованием вахмистра Клааса Торфинена. Всего набралось немногим больше трехсот воинов в королевском войске, которое собирался двинуть на Колу наместник Норланда. Но еще не вернулись направленные в различные селения Вестерботнии капралы, которым Пер Клементсон наказал поверстать в кнехты еще полсотни деревенских увальней. Ротмистр полагал, что к началу зимнего похода наберется не меньше четырехсот воинов в экспедиционном отряде и повоевать Колу будет нетрудно.

Тонкий, изящный, порывистый и совсем еще молодой Клаас Торфинен вошел в дом местного пастора, где стоял Пер Клементсон. Иней покрывал его от шапки до кожаных сапог, подбитых волчьим мехом. На улице было морозно и слегка пуржило.

– Прибыл с отрядом лыжников, ротмистр, - коротко доложил вахмистр.

– Сколько всего воинов в отряде?
– осведомился Пер Клементсон.

– Семьдесят пять, - последовал невозмутимый ответ.

– Немного удалось тебе набрать опытных лыжников, - недовольно нахмурил порыжелые брови Пер Клементсон.
– Я полагал, что приведешь в Витсчевеле не меньше сотни побывавших в прошлых походах воинов.

– Многие воины, побывавшие ранее в Лапландии и привыкшие к лыжным походам, заключили контракты летом прошлого года и отправились в Московию в корпусе Якоба Понтуссона Делягарди, - пояснил причину недобора воинов в лыжный отряд Клаас Торфинен.
– А где других возьмешь в этакую пору, когда самые матерые и смелые воины стоят на датских рубежах и сражаются на полях Московии?

– Следовало быть порасторопнее и действовать посноровистей, когда заключали контракты, - продолжал хмуриться Пер Клементсон.

Ему не раз приходилось самому заниматься набором кнехтов и латников в разных наместничествах королевства, и он хорошо знал, как нелегко расстаются с домашними очагами деревенские увальни. Теперь это стало еще труднее. Неудавшаяся война с датчанами и безрезультатные походы в Московию сделали наборы в королевское войско непопулярными среди простых людей.

Вахмистр молчал, кусая короткий ус.

В доме пастора было жарко натоплено. Клааса Торфинена разморило в домашнем тепле. Его клонило ко сну. После многих недель скитаний по Вестерботнии он вымотался, словно олень, которого забывали выпрягать из ездовых нарт.

– Необходимо внезапным налетом захватить знакомую нам Печенгскую обитель, - сказал Пер Клементсон.
– На нашем пути в Колу не должно быть никаких русских воинских отрядов.

– Мои лыжники устали, - замялся Торфинен.

– Только лыжный отряд может внезапно и быстро подступить к русскому укреплению на берегу Печенгского залива, - подтвердил ротмистр.
– Возьмешь с собой небольшой олений обоз на случай, если сумеешь захватить добычу. Впереди отряда направляй лыжный подвижной дозор, чтобы высматривали, нет ли впереди стрелецкого войска. Если стрельцов много, в бой не вступай. Отходи назад и возвращайся обратно. А коли мало их окажется, постарайся одержать над ними полную викторию и никого живым в Колу не выпускай. Кольский воевода ничего знать не должен о нашем походе. Выступаете через три дня.

Семьдесят пять лыжников, вооруженных мушкетами и саблями, хмурым морозным утром, когда едва лишь забрезжил рассвет, выступили из Витсчевеле. Следом за ними по узкой лесной дороге потянулся нартовый обоз.

Клаас Торфинен сидел в грузовых нартах, с ног до головы укутанный медвежьей шубой. Лыжню прокладывали самые крепкие и выносливые лыжники, из которых вахмистр составил подвижной дозор во главе с седоусым капралом.

На другой день лыжный отряд вступил в пределы русской Лапландии и разграбил зимнее стойбище лопинов. Награбленную добычу грузили в нарты и связывали веревками, чтобы не растерять в пути лисьи, соболиные и оленьи шкуры.

И пока добирались до Печенгского залива, лыжники Клааса Торфинена пограбили еще полдюжины лапландских стойбищ. Оленеводы-лопины покидали свои зимние вежи и бежали от жестоких свейских воинов. Они угоняли оленьи стада и переселялись на новые места, ближе к Коле, под защиту стрелецких людей и Кольского воеводы.

Ворвавшиеся внутрь разоренного монастыря свейские воины загоняли монахов обратно в кельи, чтобы не мешали ломать замки на дверях монастырских подвалов и низких подклетей, которые остались в целости после прошлого разорения.