Едва лишь забрезжило и порозовел край неба на востоке, как лопины тронулись с насиженного за долгую зиму берега Нерзуги. Путь их лежал на север.

10

"Корону" несло по воле стихии. Парусник плохо слушал руля. С бизань-мачты и грот-мачты все паруса были убраны. Капитан Якоб Лаппмарк и кормчий Эрик Гильдебрант вглядывались в неистовую пургу. Проведенный на меркаторской карте курс корабля проходил в полутора десятках морских миль от берега. Но дрейфом могло отнести корабль в сторону от истинного курса. И кто знает, на каком расстоянии от проведенной на карте линии мог находиться парусник?

– Прикажи комиту Эккерту замерять глубину!
– отдал распоряжение кормчему Лаппмарк.

– Слушаюсь, капитан!
– отрывисто произнес Гильдебрант и стал спускаться по трапу со шканцев.

Комит Ларс Эккерт, стоя на юте, бросал за борт лот. Он расправлял запутавшийся линь и громко ругался.

– Дьявол разрази их!
– долетело сквозь вой ветра до слуха кормчего.

Когда удалось распутать линь, Гильдебрант сам взялся за дело, чтобы проверить, сколько воды под килем корабля. Тугие порывы ветра отбрасывали разматывавшийся с катушки линь. Замерить глубину никак не удавалось. Кормчий решил, что под килем корабля достаточно глубины и можно продолжать плавание, не меняя проложенного курса.

Гильдебрант спустился через люк на палубу, при тусклом свете свечного огарка отыскал дверь своей каюты. В помещение проникали вой ветра и шум разбушевавшегося океана. Кормчий сдернул с шеи шерстяной шарф, расстегнул верхние пуговицы мундира. Захотелось хотя бы немного посидеть в тепле, отдохнуть, но наверху его ждал капитан Лаппмарк. Гильдебрант взял с полки пузатую бутыль, выдернул пробку и налил рому в глиняную кружку. Рука его замерла в воздухе от внезапного толчка. Обжигающий напиток выплеснуло на палубу. Под днищем корабля раздался зловещий скрежет. "Корону" сильно качнуло. Затрещали шпангоуты.

Кормчий выбежал из каюты и стремительно поднялся по трапу на шканцы.

– Мы сели на камни, Гильдебрант!
– набросился на кормчего Лаппмарк.

– Сколько ни бросали лот, а не могли достать грунта, господин капитан!
– оправдывался Гильдебрант.

"Корона" остановилась, словно схваченная чьей-то мощной рукой. Корпус корабля трещал и содрогался от ударов о камни.

На ют сбегались подвахтенные матросы, пушкари, плотники. Охваченные паникой, они устремились туда, где находились гребные шлюпки. Возле них началась давка. Каждый старался поскорее залезть в шлюпку, чтобы покинуть готовый развалиться корабль. Палубные матросы, размахивая ножнами, старались оттеснить от шлюпок марсовых и пушкарей. Это было похоже на бунт.

– Кормчий Гильдебрант, соберите офицеров, комитов и подкомитов "Короны" на шканцы!
– приказал капитан.
– И незамедлительно наведите на корабле порядок.

Пока собирали офицеров, констапели разбили замки в погребах и стали носить наверх мушкеты, абордажные крючья и палаши.

– Спаси и помилуй нас, святая Бригитта!
– молились на юте матросы, призывая на помощь покровительницу всех плавающих.

Гильдебрант повел вооруженных мушкетами подкомитов на сгрудившихся возле шлюпок бунтовщиков. В мятежников ударили залпом из нескольких мушкетов. Находившиеся неподалеку от открытого люка бунтовщики ринулись вниз... Оставшихся наверху убитых и раненых Гильдебрант приказал отправить за борт...

Ветер вскоре стал заметно стихать. Но волны набрасывались с прежней яростью на неподвижный корабль. Было по-прежнему темно. Косо летел сверху сухой снег.

До слуха капитана и вернувшегося на шканцы Гильдебранта донеслись из трюма слова песни.

Ах, если б господь смилосердился к нам,

Привел воротиться в свой дом...

– Похоже, негодяи добрались до бочонков с ромом!
– сердито проговорил Лаппмарк.

– Веселее будут отправляться на тот свет, - усмехнулся кормчий.

Стало понемногу светать. Вблизи "Короны" высились скалы, торчали из воды камни. Их с шумом омывали белопеннные струи. А дальше тянулась узкой косой песчаная отмель.

Волны по-прежнему ударяли в борт корабля, раскачивая его и разламывая обшивку. В образовавшиеся пробоины со зловещим урчанием поступала вода. Из затоплявшегося трюма стали выходить наверх испуганные бунтовщики. Вооруженные мушкетами подкомиты загоняли их на бак и связывали руки шкертами.

– Троих вздернуть на рее!
– приказал капитан Лаппмарк.

Корабельный профос и его подручные вырывали из рядов упиравшихся бунтовщиков, назначенных к казни. Ни мольбы, ни просьбы не помогали. Приказ капитана был выполнен неукоснительно...

Оставаться на корабле становилось опасно. Лаппмарк приказал спустить на воду шлюпки и выгрузить на песчаную отмель пушки, пороховые припасы, ядра, мушкеты, паруса и провизию.

Все, что можно было спасти, свозили на берег. Несколько пушек, свалилось при погрузке в воду, но большую часть оружия и провианта сумели снять с корабля.