Да, если сейчас сработают пиропатроны... Разъем поддался легко... Теперь надо снять планку и отвернуть два болта...

И ввинтить ударную трубку, а потом гайку... Пиропатрон за ней...

– Я держу, - услышал он голос Комарова, - одному не справиться.

Работали молча. Болты пригорели, поддавались с трудом Вдвоем они вытянули из аппарата контейнер. И первое что увидел Палло, - большие, удивительно большие глаза собаки. Они смотрели на него доверчиво и, как ему почудилось с грустью...

Механик нашел командира в ресторане аэропорта. Они вылетели из Москвы на рассвете, и Капрэлян так и не успел позавтракать.

В Красноярске их уже ждал транспортный самолет, но Капрэлян выпросил полчаса, чтобы перекусить.

– Собачку привезли, - сказал механик, - можно взглянуть...

– Какую собачку?
– не понял Капрэлян.

– Ту самую, из Туры. Забавная. А главное - жива...
– Механик был возбужден.
– Представляете?

– Ну и что?

– Нет, но очень интересно...
– Механик не почувствовал иронии.
– К ней никого не пускают, но я уговорил. Вам дадут взглянуть.

– Я много дворняжек видел. Спасибо за приглашение.

А вот такой шашлык, - Капрэлян показал на тарелку, - давно не ел. Сибирский шашлык. Не хочешь?

– Эх вы, - огорчился механик, - такой исторический момент пропустите... Потом пожалеете!

Долго потом вспоминали Капрэляну этот разговор в ресторане. Он опоздал, так и не увидел собачку. Ее отправили в Москву. А история о шашлыке расползлась, причем много лет спустя, даже уйдя на пенсию, однажды Капрэлян услышал:

"Больше всего Рафаил Иванович любит сибирские шашлыки он даже ради них на Нижнюю Тунгуску летал". Капрэлян ценил юмор, сам был не прочь пошутить, но за леность себя ругал: жаль, что так и не взглянул тогда на собачку. Уж больно популярность у дворняжек оказалась большая.

В Туре Капрэлян понял, что операция по спасению "шарика" продумана до мелочей И площадка есть, и просеку прорубили.

Машина тоже была в порядке. Козлов прогревал мотор.

Вот только Капрэлян сплоховал. Он это почувствовал, как только выбрался из самолета. Сигарета примерзла к губе, а по спине поползли мурашки. Мороз изрядный.

Ветров, командовавший на аэродроме, понял все сразу и приказал одному из своих сотрудников раздеваться. А сам вновь развернул карту.

– Хочу посоветоваться, товарищ Капрэлян, - сказал он.
– Если вы вывезете объект сюда, мы его все равно не сможем отправить в Туруханск. Полоса здесь крохотная, транспортная машина не сможет сесть. Козлов, командир вертолета, предложил дойти по реке до Туруханска. Сможете?

Капрэлян удивился:

– Это же полторы тысячи! Без дозаправки нельзя.

– В тайге сидит один человек. Он подтолкнул к этой идее - приказал гнать сюда ещё вертолеты, и мы решили две промежуточные базы с горючим создать. Оленьи упряжки уже вышли из Туруханска. Вертолеты новые, наверное, будут не нужны?

– Мне хватит этого.

– Я тоже так думаю, - охотно согласился Ветров.
– Так, может, через недельку и махнуть в Туруханск? Вдоль реки лететь, конечно, трудновато, но если впереди пустить Ан-2, чтобы тащил на хвосте? Как?

– Сначала вывезем "шарик" сюда, - сказал Капрэлян, - а потом и решайте.

– Хорошо, - вновь согласился Ветров. Капрэлян понял, что свою задумку тот будет отстаивать до конца.
– Теперь ещё один вопрос: Козлов требует, чтобы вы его взяли с собой. Не возражаете?

– Я с ним сам поговорю. Мне он не нужен...

– Конечно, но опыт Козлову пригодится, - настаивал Ветров, - в данном случае вам никто приказывать не может.

Вы понимаете, что я имею в виду?

– Да, несу полную ответственность, - улыбнулся Капрэлян.
– Так и передайте по начальству: "Капрэлян сам принял решение".

– Вы уж извините, - Ветров смутился, - но в данном случае ни мы, ни Красноярск не можем дать разрешения на вылет...

– Я работал с таким грузом, - успокоил Ветрова Капрэлян, - опасность, конечно, есть, но не так уж велика, как кажется. А Козлова я должен предупредить... Будем считать этот вылет испытательным.

Разговор обоим был неприятен. Рафаил Иванович подумал, - что будь воля самого Ветрова, наверное, тот, не раздумывая, сам поднял бы вертолет. Но как человек, получивший приказ ещё раз напомнить Капрэляну об ответственности, которая ляжет на него в случае неудачи, он обязан был говорить на эту тему, которую летчики обычно не затрагивают. Особенно перед вылетом.

Козлов ждал Капрэляна в кабине.

Они поняли друг друга с полуслова, и Рафаил Иванович не стал говорить о риске, об ответственности и обо всем остальном, что к их профессии, по сути, не имело отношения. А Козлов, хоть и немало был наслышан о знаменитом испытателе вертолетов, сразу почувствовал в Капрэляне товарища: громкие звания не имели никакого значения.

Эвакуация "шарика", как это и бывает в подобных случаях, заняла всего два часа и прошла гладко, без осложнений!