— Очевидно, с этого момента мы не можем быть даже друзьями.

Раскаяние всегда давалось Гранту Шеридану нелегко, но просить прощения он умел. Осознав, что явно перешел границу дозволенного, он высокопарно произнес:

— Приношу свои извинения. Я, кажется, наговорил лишнего. Вы думаете, мне не больно было слышать ваши слова? Я люблю вас, Джонна.

Он впервые признался ей в любви. Джонна поразилась, что его признание не произвело на нее никакого впечатления.

— Я тоже прошу прощения, — спокойно сказала она. — Но я не разделяю ваших чувств.

Грант колебался, не зная, как заставить ее передумать. И с глубоким сожалением понял, что таких слов не существует. Он направился к двери, неслышно отворил ее и вышел. Остановившись на тротуаре перед домом Джонны, где она могла его услышать, если не увидеть, он в заключение поклялся себе: «Ничего не изменилось». Он вспомнил, как целовал ее. Как его губы прижимались к ее губам. Как она упиралась в его плечи, как извивалась в его объятиях. Вспомнил, какова на ощупь ее кожа. Прохладная и гладкая. «Ты все-таки будешь моей женой».

Джонна отошла от большого окна гостиной, в то время как Грант продолжал стоять на тротуаре, и задернула бархатные драпировки. Она обхватила себя руками, чувствуя холодок от прощального взгляда Гранта, и подошла к камину. Опустившись на колени, потянулась лицом и руками к огню. Что такое он проговорил, прежде чем повернул прочь от ее дома? Было слишком темно, и она не могла разобрать слова по движению губ, однако у нее осталось четкое впечатление, что они предназначались ей.

Как несправедливо, что она никогда не была влюблена в него! Ей часто хотелось этого. Раз или два она даже была готова поверить в это.

Огонь освещал печальное и бледное лицо Джонны и окрашивал его в розовый цвет. Она никогда не считала себя особо глупой. Сейчас она сомневалась в этом. Джонна тихонько засмеялась над собой. Она знала одного-двух человек, которых не надо было в этом убеждать.

Рождество Джонна встречала в одиночестве. Она раздала подарки прислуге и отпустила тех, кто хотел провести праздник в кругу семьи. Джонна знала, что оставшиеся соберутся на кухне и сядут за праздничный стол перед очагом. Сама она поела после полудня и провела остаток дня в библиотеке. Ее уединение нарушила только Рейчел, которая принесла чай и подбросила в камин дров. За этим исключением Джонна была совершенно одна.

В прошлые годы она принимала приглашения. В последнее время она праздновала Рождество с Грантом. Она не жалела о своем уединении и тем более не жалела о Гранте. Она уверяла себя, что у нее нет никого, с кем ей действительно хотелось провести этот праздник. Она верила в это почти весь день, до самого вечера.

И только услышав, как два знакомых голоса фальшиво и весело распевают под ее окном, Джонна поняла, что лгала самой себе.

Отодвинув стул от письменного стола, она подошла к окну. Падающий снег поблескивал в свете фонаря, который держал Декер. Фонарь Джека плясал у него в руках, и свет, отбрасываемый им, падал на мостовую, покрытую блестящим снегом. Они прятали в шарфы лица, раскрасневшиеся от ветра, а нос Джека выглядел обмороженным. Джонна смотрела на них, прижав лоб к холодному стеклу. Она изменила свое мнение о состоянии носа Джека, когда он послал ей широкую, несколько коварную улыбку. Скорее всего он хорошенько выпил.

Джонна указала на дверь и махнула рукой, приглашая их войти. Джек тяжело навалился на Декера, и девушка поняла, что не ошиблась в старом мореходе. Всякий раз, когда ноги у него подгибались, фонарь ударялся о землю и взрывал снег.

Она встретила их в дверях. Джек ввалился с шумом и стряхивал снег с плаща и сапог с непринужденностью промокшей дворняги. И пока он не закончил, Джонна и Декер ничего не могли поделать.

— Вы возьмите у него плащ и шарф, — сказал Декер, отряхивая шапку Джека, — а я поддержу его. Будь молодцом, Джек.

Следовать совету оказалось не просто. Джек отталкивался и размахивал руками так, словно пытался отстоять свою честь, а не плащ. Джонна не смогла удержаться от смеха.

— Какая славная музыка! — сказал Джек молодому человеку. — Не могу сказать, что часто слышал ее в последнее время.

Джонна заметила, что Декер старательно оберегает ребра от Джека. Она сразу же стала серьезной.

— Я поддержу его, — предложила она. — А вы снимите шарф. Киньте его прямо на ступеньки.

— Где Дорси? — осведомился Джек. И вытянул шею, оглядывая холл.

Джонна не сразу поняла, что речь идет об экономке.

— Миссис Девис сегодня навещает своих детей.

Декер стряхнул с плаща снег и повесил его на вешалку. В его волосах блестели снежинки. Он провел ладонью по волосам, и их вьющиеся концы рассыпались по воротнику.

— В доме совсем никого нет? — спросил он.

— Кое-кто из прислуги, у кого нет семьи. Мне не хотелось их беспокоить. Отведите-ка Джека в библиотеку. Я приберу вашу одежду.

Через несколько минут Джонна присоединилась к своим гостям. Она принесла из кухни поднос с печеньем и горячий чай.