— Уже все, Мерседес!

— Уходите.

Сухие рыдания потрясли ее плечи. Прилетевший неизвестно откуда ветерок трепал вокруг нее ковер из зеленой травы. На миг она услышала движение, потом все стихло.

— Уходите, — повторила она.

Обернувшись, она увидела, что осталась одна.

Вечерняя трапеза была накрыта в семейной столовой. Уже давным-давно кухарка в поместье не готовила ничего, кроме самой простой пищи. По случаю приезда гостей граф обычно привозил кухарку из своего лондонского дома.

В отсутствие графа Мерседес заняла место во главе стола. Бриттон и Брендан сели по обе стороны от нее, а рядом с ними — Обри и Колин. Мерседес отметила про себя, что Сильвия приложила все усилия, стараясь появиться к ужину в сопровождении Обри, чтобы и сесть рядом с ним. Хлоя села напротив сестры, по правую руку от Колина, и явно соревновалась с Сильвией в стремлении выглядеть самой очаровательной. Даже близнецы явились к столу вежливые и слегка притихшие. Мерседес могла лишь догадываться, что такая замечательная демонстрация хороших манер — это попытка загладить проделку в башенной комнате. Она то и дело ловила хитрющие, но чуть-чуть виноватые взгляды двоюродных братьев.

Мерседес сожалела, что не смогла заранее позаботиться об угощении. Когда стало ясно, что Колин и Обри остаются к обеду, было уже поздно что-либо менять. Нет, конечно же, и мясо, и картошка были вполне съедобные. Просто кухарка имела обыкновение все слегка пережаривать. Однако Мерседес заметила, что аппетит у всех отменный, особенно у мистера Джонса. Хлеб был свежий и теплый, а морковь и лук еще сохраняли свой естественный аромат. Близнецы пришли в восторг, когда узнали, что на Десерт будет сладкий крем.

За ужином Мерседес почти не разговаривала. Он чувствовала, что ей не нужно вмешиваться в свободно текущую беседу за столом. Если к ней обращались с замечанием или вопросом, она отвечала, но ей нужно было делать особое усилие, чтобы понять, о чем идет речь. Бриттон и Брендан непременно хотели узнать, как работает парусное судно, и в других обстоятельствах она вместе со всеми за столом сполна оценила бы великолепную, полную живописных сравнений лекцию, которую им прочитал Обри, но в этот вечер мысли ее были заняты только одним: что теперь будет с ней и с ее двоюродными братьями и сестрами? Все было неопределенно. Завтра явится Северн со своими притязаниями, а это еще похуже, чем исчезновение графа.

Единственным светлым пятном было, пожалуй, то, что завтра Колин со своим секундантом покинут наконец Уэйборн-Парк. Когда она пришла с прогулки, миссис Хеннипин сообщила ей, что мистер Джонс приказал приготовить ему его лошадь и вещи. Мерседес не решалась заговорить об этом за обедом, ведь она не была совершенно уверена, что американцы уезжают, а кроме того, она все еще горела от унижения. Едва ли можно утешиться тем, что она сидит за одним столом с Колином Торном, искусно пряча от него глаза. Ей не доставляло никакого удовольствия видеть свое отражение в его мрачном взгляде и вспоминать унизительные моменты их последней встречи.

В конце обеда Мерседес вежливо предложила гостям напитки, извинившись, что должна оставить их и удалиться вместе с братьями и сестрами. Едва дождавшись, когда они все вместе отошли в дальний конец коридора, она сердито посмотрела на всю компанию, шедшую за ней, и остановилась. Она намеренно снизила голос до хриплого шепота, чтобы ее не услышали из столовой:

— Очень мило с вашей стороны, что вы так вежливы с гостями, но разве вы забыли самое главное: зачем они сюда пожаловали?

Близнецы обменялись робкими взглядами с Сильвией и Хлоей. Щеки девушек запылали.

— Вы так себя ведете, будто ничего не произошло, — продолжала она.

Мерседес совсем не имела в виду, что они должны разделить с ней ту тяжелую ношу, которую она на себя взвалила. Да и что они все выиграют, если она переложит свои заботы на плечи, которые и поднять-то их не смогут? Она закрыла глаза и приложила руку к виску, чтобы унять пульсирующую боль. С силой прижимала она кончики пальцев, чтобы пересилить ту боль, что разрасталась где-то внутри головы.

— Простите, — сказала она спустя несколько мгновений. — Это не ваша вина. Я сама должна подумать об этом.

Мерседес повернулась, чтобы уйти, и оперлась рукой о колонну в начале винтовой лестницы. Но едва сделав один шаг, услышала взволнованный голос Бриттона.

— Мы совсем по нему не скучаем, — сказал он. — Тебе кажется, что мы должны горевать, а нам совсем не грустно.

Брендан вступил в разговор как раз в тот момент, когда она оглянулась, чтобы полюбоваться на всю четверку.