Шрифт:
– Мне не надо денег. Я никуда не улетаю. Я остаюсь, Саша.
– Что?
– Наверно, я могла бы соврать тебе. Взять билеты для нас с Петькой, показать их тебе, сделать вид. Но я говорю правду. Из уважения к нашему прошлому, которого для тебя нет. Мы не летим. Мы бросаем тебя.
Он предостерегающе поднял палец и прильнул к дверному глазку. Было слышно, как подошёл лифт. Саша на цыпочках отошёл от двери и поманил Нину за собой. Они вошли в комнату, где Нина увидела несмятую постель и пистолет на столе.
Саша спрятал оружие за пояс и подошёл к окну, глядя между штор.
– Значит, не летите? Значит, бросаешь меня?
– Ты просил помочь, я помогла. Теперь ты можешь исчезнуть из страны. И из нашей жизни.
– А Петька знает, что я исчезаю из вашей жизни?
– Ты считаешь, ему надо об этом знать?
– Не каждый год мальчик теряет отца.
Нина горько усмехнулась:
– У Пети получается - каждый. Сначала я врала ему, что ты жив, что уехал в Грецию, и у тебя всё хорошо. Он знал, что ты умер, знал, что я вру, но делал вид, что верит мне. А теперь ты появился, живой, здоровый! Он снова обрёл тебя! И ты ему скажешь, что мы расстаёмся? Он же будет разрываться надвое. Пожалей его хотя бы сейчас.
– А мы с ним и не расстаёмся.
Нина порывисто шагнула к нему, чтобы видеть его лицо.
– Что это значит? Что это значит? Мы расстаёмся! Тебя нет в нашей жизни!
Саша покачал головой.
– Мы с тобой расстаёмся. А мы с Петькой - нет.
Нина обессилено опустилась на стул.
– Ты не смеешь трогать ребёнка.
– Смею. Он мой сын. Я и его люблю. Ты могла забыть меня, предать, завести себе другого. Ты в моей жизни - всего лишь женщина. А он - мой сын. И он будет со мной. А ты - если захочешь - присоединяйся. Этот самолёт пока не улетел.
Она хотела развернуться и уйти, чтобы не продолжать этот бессмысленный спор. Но тут у неё зазвонил телефон. Узнав голос Михаила, Нина снова опустилась на стул. Ноги не держали её. Она боялась, что вот-вот сорвётся и закричит. Но всё обошлось, она говорила спокойно.
Саша снова вышел в прихожую и долго стоял там, прислушиваясь.
– Мне пора уходить, - Нина шагнула в прихожую, но он схватил её за руку.
– Тихо, Нинульчик. На площадке кто-то топчется. Пусть уйдут.
Они стояли друг против друга в полной тишине, неподвижно. На площадке раздавались чьи-то голоса.
– Переждём в кухне, - еле слышно прошептал Саша и увёл её за собой.
Они снова сели за стол, как вчера. Но на этот раз Нина чувствовала себя более уверенно.
– Вот видишь, - сказала она.
– Что ты предлагаешь мне и Петьке? Всю жизнь прятаться? Ходить на цыпочках и шарахаться от каждой тени?
– Вам не придётся прятаться, - ласково произнёс он.
– Вспомни, как мы с тобой мечтали о Греции. Нинуля, денег нам хватит. У нас будет жильё. Я куплю катер и буду возить туристов. Петька вырастет настоящим моряком. Когда подрастёт, мы отдадим его в лучшую школу. У меня всё продумано, до мелочей…
Он продолжал говорить своим тихим глуховатым голосом, расписывая их будущее житьё. И всё у него вырисовывалось складно и заманчиво, и Нина могла бы даже поверить ему - если бы только он во время рассказа не косился в сторону окна, тревожно поглядывая во двор.
– У тебя действительно всё продумано, - сказала она, когда он умолк.
– Я рада за тебя. Ты не пропадёшь. Можешь спокойно улетать. А мы остаёмся.
Он вздохнул и развёл руками:
– Не убедил. Никогда не умел уговаривать. Может быть, с Петькой будет легче договориться, чем с тобой.
– Что ты собираешься делать?
– Встретиться с ним и рассказать ему, как обстоят дела.
– А то, что ты - киллер, ты ему тоже расскажешь?
– Да. Только сформулирую это иначе.
– Как не формулируй, мертвецов меньше не становится.
– Ты бы хотела, чтобы я в самом деле был мёртв.
– Нет. Я бы хотела, чтобы ты был жив.
– Я жив. Давай будем вместе! Я же люблю тебя.
– Уже ничего не исправишь. Я прошу тебя об одном. Оставь нас. Уезжай.
Саша вдруг изменился в лице и вскочил, бесшумно отодвинув табуретку. Нина, оцепенев от ужаса, увидела, что он выхватил из-за пояса пистолет.
Он прижался к стене спиной и прислушался к чему-то, закрыв глаза. Потом поднял палец к губам и сказал:
– Спокойно. Не шевелись. У двери кто-то стоит.
Глава 53
Сидя на заднем сиденье джипа, Михаил смотрел в окно и ничего не видел. «Она совсем не умеет врать.
– думал он.
– Голос её выдаёт. У неё очень грустный был голос. Наверно, тяжело расставаться. Но, если так тяжело, может быть, и не стоит расставаться с любовником? А, Нина? К чему такие драмы? Ещё не поздно всё переиграть. Ко всеобщему удовольствию. В сущности, ведь у нас с тобой ничего ещё и не было. То есть у меня-то было, а у тебя… Кто я для тебя? Очередной влюблённый дурачок. Таких идиотов на твоём пути встретится ещё немало».