Шрифт:
– Нам не нужны твои деньги!
– закричала она, не в силах больше сдерживаться, и разрыдалась.
Трясясь всем телом и прижимая ладони к лицу, она опустилась на пол. Слёзы текли неудержимо, они капали сквозь пальцы на грязный линолеум пола… Нина рыдала так, словно у неё только что умерли все самые близкие люди… Да ведь так оно и было. Она только что похоронила своё будущее…
– Саша, Саша… Ну что же мне делать… - она подняла к нему заплаканное лицо.
Он стоял перед ней на коленях и ласково гладил по мокрой щеке.
– Нинуля, спокойно. Мы всё начнём сначала. Соберись.
Когда она немного пришла в себя и умылась холодной водой, Саша сказал:
– Тебе и в самом деле пора ехать, Нинуля. Вот деньги. Возьми билеты в любой турфирме, на чартер Москва - Стамбул. Для меня - на ближайший. Для тебя и для Петьки - на следующий. И я вас там встречу.
Он протянул ей пачку долларов и паспорт.
– Меня теперь зовут Прохоренко Сергей Геннадьевич. Постарайся запомнить. Теперь тебе придётся называть меня Серёжей при посторонних.
Нина, молча, положила паспорт и деньги к себе в сумочку и, не прощаясь, ушла.
Глава 51
– Барсук, я Орлан. Вижу объект. Подъезжает к агентству. Выходит из «фордешника». Её встречает тёлка. Высокая, в джинсах, коричневая косуха, волосы светлые, короткие.
– Что делают?
– спросил Воронин в рацию.
– Ничего. Болтают. Поцеловались. Тёлка садится в «фордешник». Объект идёт к «Вольво». Есть, Володя её принял. Отъехали. Направляется в сторону шоссе. Сопровождать?
– Орлан, оставайся на месте. Принимаешь «форд» под контроль. Как понял?
– Понял, иду за «фордом».
Воронин выключил рацию и посмотрел на Михаила, ожидая дальнейших распоряжений.
– Зачем следить за «фордом»?
– спросил Колесник.
– На всякий случай. И чтобы ребят не расхолаживать. А то застоялись. Пусть побегают, разомнутся.
Михаил Колесник уже и сам был не рад, что затеял слежку за Ниной. Воронин развернул бурную деятельность, подключив группу негласного наблюдения. Его радостное возбуждение было вполне объяснимо. Кроме того, что он мог ещё раз доказать свою преданность, у его ребят появилась прекрасная возможность заработать неплохие премиальные.
– Всё. Рабочий день окончен. Летим в детский сад, забираем Петьку и - домой, - распорядился Михаил.
– Только надо Володю опередить, чтобы не столкнуться нос к носу.
– Есть, - Воронин быстро достал мобильник.
– Володя? Поступила вводная. Не гнать. Понял? Найдёшь подходящую пробку? Молодец.
Михаил представил, как будет нервничать Нина в пробке, торопясь забрать сына, и сердце его дрогнуло. Но он не стал звонить ей и предупреждать. Он был слишком зол на неё за всё, что ему теперь придётся делать.
Володя, видно, нашёл очень хорошую пробку, потому что Нина приехала на дачу только тогда, когда Михаил с Петькой уже мыли посуду после ужина.
Вид у неё был виноватый.
– Здравствуйте, мои хорошие!
– Привет!
– отозвался Петька, вытирая тарелку.
– Но я с тобой, мама, разговаривать не хочу!
– Вот те раз! Что случилось?
– А где ты пропадаешь? Мы же с Михаилом волнуемся!
– Петенька, у меня были дела.
Она забрала у него тарелку и поставила её в сетку.
– А ты, милый, тоже со мной не разговариваешь?
– Разговариваю. Но - сухо, - ответил он, снимая кухонный фартук.
Она прижалась к нему сзади:
– Какие вы у меня хозяйственные. Всё чисто, просто сверкает. Не обижайтесь на меня. Я вас очень люблю. У меня был очень трудный день.
Не поддаваясь на её ласку, Михаил взял Петьку за руку:
– Пойдём, брат, спать. Отбой. Ниночка, извини, не составлю тебе компанию. Что-то я сегодня устал. У меня тоже был трудный день.
Он сам уложил Петьку, сказав ему волшебное слово «Отбой». Потом устроился в кабинете, обложившись папками и включив компьютер. Михаил рассчитывал просидеть здесь до глубокой ночи, чтобы лечь, когда Нина уже заснёт.
Но она сама пришла к нему.
– Ты сказал, что пошёл спать…
– Вспомнил о делах. Ложись, не жди меня. Это надолго.
Нина стояла в дверях, не решаясь подойти к нему.
– Я хотела тебе сказать… я хотела попросить, чтобы ты не сердился. Я всё-таки нашла машину и ездила сама. Это не потому, что я хотела показать характер, ты не думай. Это просто… так было надо.
– Зачем, Нина?
– спросил он, не оборачиваясь.
– Я тебе не могу сказать. Просто - поверь мне.
Он пожал плечами: