– Пошла, пошла, - поторопил он её, открывая дверь кабинета.
– Кит, прими даму. Егора потом ко мне.

Девицу принял телохранитель по кличке Кит. Он довёл её до дверей, остановил, посмотрел на монитор охранной видеосистемы и только после этого нажал красную кнопку. Дверь отворилась, и девица проскользнула за неё.

Кит повернулся к Егору, сидящему в холле с журналом в руках. Журнал уже полчаса был открыт на одной и той же странице, и Егор тупо уставился на белый, коралловый островок посреди лазурного моря. Под одинокой пальмой лежала мулатка. Никаких источников воды, еды и одежды поблизости не наблюдалось. Но было очевидно, что Егор сейчас предпочёл бы оказаться на этом малонаселённом и неблагоустроенном острове, а не сидеть в квартире Шепеля и ждать, пока он его вызовет.

– Заходи, - промычал Кит.

Егор, уронил журнал, поднял его и положил мимо стола. Снова поднял и оставил на кресле. Встал, одёрнул пиджак и пригладил волосы. Зачем-то посмотрел на часы.

– Где он там?
– послышался из кабинета голос Шепеля.

Переступив порог кабинета, Егор увидел, что Шепель стоит возле огромного аквариума, в котором не было воды. По песчаному дну среди камней и сучьев лениво ползали две жирные зелёные ящерицы, ловко слизывая неповоротливых жёлтых тараканов, которых Шепель по одному вытряхивал из пластиковой коробки.

– Не нажрались?
– ласково спросил Шепель у ящериц.
– У, падлы ненасытные.

Он закрыл коробочку и оставил её рядом с аквариумом.

– Как думаешь, Егор, - спросил он, глядя на ящериц.
– Слышат они друг друга? Я про тараканов и этих, игуан. Прикинь. Сидят тараканы в своей коробке и слушают, как за стенкой кто-то хавает их дружбанов.

– Прикольно, - Егор хихикнул.

– Тебе, бляха-муха, смешно, а им, может, плакать охота. Вот так оно всё и бывает. Ты иногда на календарь смотришь?

Егор сразу потускнел и опустил голову, предпочитая не отвечать.

– Я тут на днях был в Думе, - задумчиво произнёс Шепель.
– Видел банкира нашего. Егор, я просто глазам своим не поверил. Идёт, улыбается, весёлый такой. Как будто два месяца не прошли уже давным-давно. Как будто ему не полагается сейчас спокойно гнить на Ваганьковском. Нет, идёт, живее всех живых. Что скажешь? Прикольно, да?

Егор, не поднимая головы, пробормотал:

– Я всё чётко сработал. Я не виноват, что мне эти черпушники фуфло прогнали. Шепель, ты ж сам с ними разбирался! А я всё чётко… была бы мина нормальная, а так… так у него тачку только подкинуло и развернуло. А я…

– А ты не знал, что тачка бронированная?

– Не бронированная!
– Егор ожил.
– Палыч, я всё чётко просветил. Брони не было. Когда ставят бронезащиту, то меняют всю подвеску и движок, а они ничего такого не делали. Но ты знаешь, что там было? Днище медью закрыли! Прикинь, сняли медное днище с брежневской «Чайки» и себе поставили. Взрыв её не пробил, только прогнул! Вот козлы!

– Меня твоё медное днище не колышет, - оборвал его Шепель.
– После того прокола можно было сто раз дело сделать.

– Да? А ты знаешь…

– Цыц, гадёныш!

Егор испуганно замолк.

– Ты знаешь, на какие бабки я попадаю из-за твоего медного днища? Ты мне такие комбинации срываешь, Егор… Да что с тобой толковать. Тебе это пустой звук - конъюнктура, лаг капиталовложений… Пожрать да поспать - вот твой образ жизни Между прочим, рынок-то тебе доверили не просто так. Это вроде как аванс. Смотри, вертать придётся. Да ещё с неустойкой.

От таких слов Егор побледнел, но быстро собрался и, откашлявшись, заговорил:

– Я свою работу сделаю. Но и ты, Палыч, объективно смотри. Бережётся банкир. Очень. Особенно после взрыва. Теперь у него реальная броня поставлена, гранатомётом не взять. Передвигается мало, всегда разными маршрутами. Ночует на трёх квартирах, плюс дача, плюс часто остаётся в офисе. Контактов - никаких. Мне бы ещё месяц…

– Исключено. Неделя.

– К нему не подлезть. Отовсюду пасут.

– Я эти разговоры слышу всю жизнь. Всех пасут, Егор, всех. Однако если человек заинтересован в результате, то результат будет. Думаешь, Пашу Капыша не пасли в Питере? Думаешь, Маневича не пасли? А Дерюгин, что, не берёгся? Однако же Сашка его сделал! А от тебя я только разговоры слышу. Про медное днище, бляха-муха.

– Палыч, это не разговоры, а конкретная обстановка такая, - не сдавался Егор.

Шепель сел за роскошный министерский стол, отодвинул бронзовый бюст Ленина и раскрыл широкий планшет в кожаной обложке.

– Конкретная, говоришь?
– он жестом поманил Егора к столу и поставил перед ним стакан с карандашами.
– Изобрази обстановку, если она такая конкретная. Валяй, в цветах и красках.

Первый карандаш в пальцах Егора переломился, второй остался без грифеля, и тогда Егор стал чертить фломастером.