Естественно, об уходе столь важных фигур не сообщалось в криминальных репортажах. Телевидению доступен только самый нижний уровень, так сказать, стычки на передовой. И для Колесника уголовная хроника была чем-то вроде фронтовых донесений. Скажем, репортер сообщает: «Застрелен временно неработающий Иванов, его труп обнаружен в обгоревшем «ягуаре» неподалёку от собственного коттеджа в Подмосковье». А Михаил Анатольевич делает вывод, что корпорация Икс, которая негласно принадлежала покойному, скоро сольётся с холдингом Игрек. Следовательно, акции холдинга надо срочно скупать, пока они не подскочили в цене.

Так что, репортажи помогали принимать решения. Кроме того, сам вид трупов, крови, суетящихся оперативников - всё это немного подстёгивало кровеносную систему и не позволяло расслабиться на таком опасном рабочем месте.

Итак, однажды Колесник в компании сослуживцев оказался у включённого телевизора. Просмотрев репортаж из «криминальной столицы», он уже отвернулся от экрана, но вдруг увидел там женское лицо потрясающей красоты.

«Колготками интересуетесь?» насмешливо спросил деловой партнёр из Думы!
– «Вот куда уходит наше национальное достояние, - отшутился Колесник.
– Вы посмотрите, какое одухотворённое лицо. Какие глаза. А эта линия скул, а высокий чистый лоб. Типично русская красота. Ей бы Рафаэлю позировать, а она демонстрирует итальянские колготки».
– «А вы бы хотели, чтобы она с такой попкой рекламировала красноярский алюминий», - съязвил думец.
– «Нет, - серьёзно ответил Колесник.
– Я бы хотел, чтобы эта женщина учила моих детей».
– «Не знал, что у вас есть дети».
– «Их и нет».
– «Вот потому-то ей и приходится перебиваться рекламой колготок».

Шутки шутками, а после того разговора Михаил поручил одному из своих аналитиков предоставлять ежемесячную подборку всей новой рекламы, выполненной с участием российских моделей.

Раз в месяц он получал видеокассету и дискету с фотоматериалами. К тому времени, когда он столкнулся с Ниной на презентации, у него накопилась довольно объёмистая коллекция.

В первые секунды он испытал сильнейшее разочарование. Конечно, он понимал, что до сих пор видел не столько саму Нину Силакову, сколько результат совместной работы дизайнеров, гримёров и прочих специалистов. В жизни она выглядела совсем не такой яркой и обворожительной. Но это было ещё не самое страшное открытие. А вот то, что она оказалась почти на полголовы выше его, буквально подкосило Михаила. И он ни за что не решился бы к ней подойти, если бы вдруг не сообразил: другого шанса не будет. Какая-то неведомая сила подтолкнула его, оторвала от стенки и направила к Нине. И слова сами собой слетали с языка. Когда она ушла, он за голову схватился: что за бред он нёс! Какой ещё трамвайщик! Как теперь выкручиваться? Однако дело сделано, слово сказано. И, если Нине нужен трамвай - нет проблем. Будет трамвай.

«Хорошо ещё, что я не представился капитаном дальнего плавания», - подумал Михаил и нажал кнопку селектора:

– Там должны подойти люди на совещание.

– Уже подошли.

– Пусть проходят.

Перед началом совещания, когда все приглашённые расселись у стола, в кабинет вошёл специалист-радиотехник со своей аппаратурой и прошёлся вдоль стен, поводя длинной антенной. После чего на окнах были опущены жалюзи. Борьба с подслушиванием была традиционной в офисе Нефтемашбанка. Но сегодня специалист работал особенно тщательно, потому что предстояли совершенно секретные переговоры.

– Вот последние цифры, - Михаил выложил на стол листок бумаги.

Все четверо гостей по очереди, передавая друг другу, взглянули на него и вернули Колеснику.

– Ваше мнение?

– Это прогресс.

– Ни фига не прогресс. Будем сбивать дальше.

– Не будем дёргаться. Подержим паузу. Если потянуть время, они сами сбавят цену.

– Надо брать немедленно. У них есть другие покупатели.

Речь шла о покупке нефтяной компании. Дело тянулось уже слишком долго, и всё должно было решиться в течение недели. Сегодня надо сделать окончательный выбор. Ещё не поздно было отказаться от борьбы. Проигрыш в споре за обладание компанией может повлиять на рейтинг банка. Но отказ от участия в таком споре будет истолкован конкурентами как признак слабости. Значит, следовало, во что бы то ни стало заполучить эту несчастную компанию, хотя и без неё банк вполне мог бы обойтись.

– Белый Дом даёт добро, - сказал Михаил.
– Охотный Ряд будет тормозить. То есть поддержка нейтрализуется.

– А что у противника?

– Дума за них. Белый Дом обещал им не мешать.

– Противник сделал свои предложения продавцам?

– Наш пакет предложений им больше нравится, - сказал Колесник.
– Проголосуем? Я - за то, чтобы принять их цену.

– За.

– Против.

– Против.

– За.

– Большинство - за, - подвёл итог Михаил.
– Через неделю выходим на большой сбор с нашим решением. Спасибо, товарищи.

Гости сдержанно попрощались и удалились.

Колесник сжёг листок с условиями сделки и позвонил Воронину:

– Есть трамвай?

– Пока нет, но мы работаем в этом направлении.

– Ты не работай, ты мне трамвай достань, - сердито приказал Михаил.
– Вопрос жизни и смерти, понял?

– Разобьюсь в лепёшку, но достану, Михаил Анатольевич.

– Ладно, пока не разбился, подгоняй машину к пятому подъезду.

Чем больше денег затрачено на то, чтобы сохранить информацию в тайне, тем дороже обходятся услуги тех, кто эту тайну раскрывает. Юрий Павлович Шепилов, он же Шепель, заплатил пятьсот долларов только за то, чтобы узнать: Нефтемашбанк снова опередил его. Ненавистный банкир провёл совещание. Во время предварительного голосования его голос оказался решающим. Банк выделит деньги на покупку компании.

Шепель мужественно перенёс неприятное известие. Заплатив за информацию, он даже нашёл в себе силы улыбнуться и ущипнуть информатора за попку. Девица, раздобывшая ему эти сведения, игриво взвизгнула и задержалась на выходе, глядя на Шепеля через плечо. Если бы он ущипнул её ещё раз, она бы осталась для последующих щипков, шлепков и так далее. Больше того, из чувства благодарности она могла бы и сама его отшлёпать и защипать до экстаза, что проделывала в этом кабинете уже неоднократно. Но сегодня у Шепеля не было настроения тратить время на сексуальные утехи.