Тигран стоял за прилавком, препираясь с каким-то прилично одетым покупателем:

– У меня миллион девушек работали, а я всех не помню! Блондинка, высокая? Все блондинки, все высокие. Нина, ты блондинка? Вот, пожалуйста, ещё одна. Вы на базар зачем пришли, рыбу покупать или блондинок?

Приличный покупатель оглядел Нину и сказал:

– Рыбу, конечно, рыбу.

Тигран уступил Нине место у весов и, ворча, направился в подсобку.

– Слушаю вас, - сказала Нина, протирая прилавок.
– Какой вам рыбы взвесить?

Покупатель растерянно оглядел витрину.

– Э-э… самой маленькой.

– Самая маленькая - килька.

– Да? Ну, пусть будет килька.

– Сколько?

– Э-э… ну, килограмма два.

Обычно кильку покупали строители-молдаване. У них это считалось лучшей закуской, но и они брали на целую бригаду не больше килограмма. Нина, стараясь скрыть улыбку, протянула покупателю увесистый пакет.

Когда он ушёл, второпях отмахнувшись от сдачи и держа мешок на отлёте, Тигран выглянул из подсобки и сказал:

– Не знаешь, какой сегодня день по гороскопу? Бывает день уродов ненормальных? Наверно, сегодня как раз такой. Скажи, Нина, почему все чокнутые сегодня к нам идут? То эта скандалистка в кожаном пальто, то Рустам, теперь этот… Как думаешь, если человек носит костюм за тысячу долларов, зачем ему два кило кильки?

– Ну, Тигран, может быть, у него после покупки костюма уже на другую еду денег не осталось.

– Нет, Нина, нет. Килька - это не просто так, - Тигран многозначительно поднял палец к небу.
– Я старый, я знаю. 

Два килограмма кильки пряного посола проделали путь через всю Москву в чёрном «Мерседесе». Этот ароматный пакет беспрепятственно миновал пост наружной охраны «Нефтемашбанка», пересёк внутренние турникеты и, сопровождаемый удивлёнными взглядами охранников, и снующих по коридорам клерков, добрался до двери с табличкой «Председатель правления».

У секретарши в приёмной затрепетали ноздри, реагируя на странный запах, но она привыкла сдерживать эмоции.

– Свободен?
– спросил человек с килькой, кивнув на дверь председателя правления.

Секретарша кивнула и нажала кнопку селектора:

– Воронин прибыл.

Человек с килькой прошёл в кабинет и вытянулся у порога по стойке «смирно».

– Установил?
– спросил председатель правления, не отрываясь от монитора, на котором медленно вырастали, обгоняя друг друга, разноцветные столбики диаграммы.

– Установил, Михаил Анатольевич, - Воронин щёлкнул каблуками.
– Всё установил. Адрес, телефон, детский сад ребёнка, место работы. Рыбный отдел, второй ряд, седьмой контейнер.

– Чем это пахнет?
– спросил председатель правления.

– Тюлькой. Пришлось купить, чтобы не расшифровываться.

– Тюлька, брат Воронин, осталась в незалежной Украине. А это у тебя килька. Рыбу сдай в столовую. И иди договариваться, насчёт трамвая. Машину подашь сразу после переговоров.

– Понял.

Председатель правления Нефтемашбанка Михаил Анатольевич Колесник ни под какими пытками не сознался бы, где, когда и при каких обстоятельствах он впервые увидел лицо женщины, которую по его приказу разыскивал по всем рынкам Воронин, начальник службы безопасности.

А увидел он Нину впервые года три назад, случайно глянув на экран телевизора, где шла реклама колготок. Надо сказать, что Колесник вообще не смотрел телевизор, за исключением криминальных новостей. Всю необходимую информацию он получал от своей собственной службы новостей, а если хотел посмотреть кино, то включал видеомагнитофон. Спортом он не интересовался. Новомодные ток-шоу Колесник смотрел только первые три минуты: ему надо было зафиксировать участников, чтобы следить за их перемещениями по разным уровням политической элиты. А выслушивать чужие мнения - увольте. Итак, Михаил Анатольевич практически никогда не смотрел телевизор. Исключение составляли, как уже было отмечено выше, криминальные репортажи.

Дело в том, что в последнее время Колесника весьма занимала тема заказных убийств. Его предшественник на посту председателя правления скончался тихо-мирно от неизлечимой болезни, успев передать все дела и переоформить всю собственность на родственников, чтобы им не пришлось возиться с наследственными тяжбами. Однако, навещая его в стокгольмской клинике, Колесник получил от умирающего точные данные о том, кто и как устроил ему эту «неизлечимую болезнь». Узнал он и об ответных мерах, предпринятых финансовой империей, в которую входил Нефтемашбанк. Примерно через два месяца после вступления в должность Колесник прочитал на новостной ленте, что в Ницце, на собственной яхте, скончался от острой сердечной недостаточности бывший партийный функционер. Империя нанесла ответный удар, и так был установлен мир. Хрупкий и шаткий, но этот мир длился уже несколько лет.