– Строгая у нас хозяйка, - Михаил подмигнул Петьке.

– Строгая, но ужасно справедливая.
– Тот тоже попытался подмигнуть, но пока он умел это делать только двумя глазами одновременно.

Сидя на кухне и слушая, как шумит вода в ванной, Нина пыталась унять своё непонятное волнение. «Не надо было мне пить так много шампанского», - укоряла она себя, и сама понимала, что дело не в шампанском.

Михаил вышел, приглаживая влажные волосы.

– Нина, я не успел вас предупредить… Не надо было так волноваться. Та машина, во дворе…

– Я не сомневаюсь, что вы бы справились с ними, - остановила его Нина.
– Но женщины - они как лошади. Пугливы и спасаются бегством.

– Поэтому вы бросили свою работу?
– осторожно спросил он.
– Испугались и спаслись бегством? Если вам неприятна эта тема, не отвечайте. Мне просто хочется знать о вас всё. Какой вы были в детстве, о чём мечтали, где были и где мечтаете побывать. Вы для меня - загадка. Прекрасная и манящая тайна, скажем так. Мне почему-то кажется, что вы пережили какое-то потрясение, которое перевернуло всю вашу жизнь. Это так?

– Может быть, так, - еле слышно проговорила Нина.

– Но я хочу сказать, что жизнь никогда не переворачивается окончательно. Знаете, как устроены спасательные шлюпки? В самый страшный шторм они могут даже перевернуться, но всё равно примут правильное положение. И поплывут себе дальше, к надёжному берегу. Могу я посмотреть вашу ладонь?
– неожиданно спросил он.

– Посмотрите, - она протянула ему руку.

У него были сильные, мягкие и удивительно тёплые пальцы. Он водил ими по линиям ладони и говорил что-то о судьбе, о жизни, о холме Венеры. Нина плохо слушала его. Она и сама знала всё о своей судьбе, но сейчас ей был необходим этот мягкий заботливый голос, и ей хотелось, чтобы он не замолкал ни на минуту.

Но он всё же, замолчал, когда притянул её пальцы к своим губам.

– Вот видите, - сказала она, не отнимая руки, - Вы и так всё обо мне знаете. А я о вас не знаю ничего.

– У нас будет ещё много времени. Вы узнаете всё, что захотите узнать. От вас я не смогу ничего скрыть.

Он поцеловал её запястье, и подсел ближе, и взялся за другую её руку, а Нина гладила его по щеке, по виску, где поблёскивали несколько седых волосков, и вдруг его губы оказались прямо перед её лицом, и она закрыла глаза…

Они замерли в долгом поцелуе, наклонившись, друг к другу над кухонным столом. Наконец, Нина оторвалась от него и встала.

– Нет, подожди, - прошептал Михаил и тоже встал и обнял её, с силой прижимая к себе.

От его рук и широкой выпуклой груди в Нину словно вливалась какая-то сила, и она тоже сжала его в объятии. Её руки обвили его шею, и губы слились жарко и жадно.

– Иди сюда, - шепнула она и провела его в спальню.

Включив ночник, она откинула одеяло и сказала:

– Ложись. Я сейчас.

Ей не хотелось при нём рыться в вещах, отыскивая пеньюар, поэтому она вернулась из ванной, завернувшись в длинное полотенце. Нина выключила свет, и он разочарованно протянул:

– Зачем? Я так хотел тобой полюбоваться…

Она заглушила его слова поцелуем, и он послушно подвинулся и был ласков, терпелив и нетороплив…

Нина сама себе удивлялась. Впервые в жизни она не ждала, не уступала, не подчинялась - она вела себя с Михаилом так, как Саша вёл себя с ней. Она ласкала его, и направляла его руки туда, куда требовало её тело. Но, он и сам угадывал все её желания, и им не нужны были слова…

Только когда он, уже немного задыхаясь от нетерпения, вдруг замедлил свои движения, она поняла его и прошептала: «Ни о чём не думай. Сегодня мне можно…»

Потом, лёжа на его руке, она слушала его тихий голос и целовала его мягкие пальцы, один за другим. Пальцы сами сменяли друг друга на её губах, потом скользнули по скулам, по щекам, по шее…

– Ты безумно красива даже в темноте, - проговорил он.

– Нет, я толстая и бледная, - призналась она в том, что мучило её всё последнее время. Ей и в самом деле было страшно видеть своё тело в зеркале. Нина знала, что вышла из формы, но ведь ей не для кого было сохранять красоту.

– Ты худая, как цыплёнок, и твоя кожа светится в темноте, - сказал он.

– Спи, - приказала она ему, как маленькому.

– Вот ещё. Я боюсь закрыть глаза даже на секунду. А вдруг открою - а тебя нет. Я не переживу, если ты исчезнешь.

– Я не исчезну.

– Честное слово?

– Честное пионерское.

Его рука осторожно выскользнула из-под её головы, и он прошлёпал босиком в ванную, прикрывшись её полотенцем.

Когда он вернулся, в спальне горел ночник.

– Хотела тобой полюбоваться, - смеясь, сказала Нина.
– У тебя красивые ноги.