Умытые и причёсанные, Михаил и Петька встали в дверном проёме.

– Разрешите приступить к приёму пищи?

– Вольно, - смеясь, скомандовала Нина.
– Приступайте.

– Когда ты успела всё вычистить и нагладить?
– спросил Михаил, садясь к столу.
– Может быть, у тебя есть знакомые ночные гномики, которые всё делают, пока хозяйка спит?

– Нет, - сказал Петька.
– Мама сама всё делает.

Нине было приятно смотреть, как дружно они уплетают салат и омлет.

– Мама всегда на завтрак готовит салат, - приговаривал Петька, не сводя глаз с Михаила.
– От свежих овощей человек становится сильным. И быстро растёт.

– Давай, брат, нажмём на овощи. Я тоже хочу вырасти.

Петька оглядел его придирчивым взглядом и сказал:

– Ты и так длинный. Хватит уже.

– Петя, не приставай с разговорами, - приказала Нина.
– Ешь быстрее, а то мне уже пора на работу.

Михаил глянул на часы:

– Не волнуйся. Я вас отвезу. Петь, посмотри в окно, стоит машина у песочницы? Такая чёрная и квадратная.

Петька выскочил из-за стола и вскарабкался на подоконник:

– Стоит! Чёрный джипяра! То есть, мама, я хотел сказать, джип. Дядя Миша, это твой «Гелендваген»?

– Молодец, разбираешься. Нет, это не мой, это с работы.

– А кем ты работаешь?

– Финансистом работаю.

– Тогда я тоже буду фи-на-насистом, когда вырасту. Мам, поехали скорее!

Михаил, вставая из-за стола, поцеловал Нину в щёчку:

– Спасибо, всё было очень вкусно. Какие планы на вечер, душа моя?

– Никаких.

– А на жизнь?

– Тем более.

– Отлично. Значит, ближе к вечеру обсудим ряд предложений. Есть у меня несколько интересных идей.

– Ещё что-нибудь угнать собираешься? Троллейбус?

– Нет. Не троллейбус. Проект касается молодой женщины с очень умным ребёнком. Но поговорим об этом позже. Вечером.

Нина так давно не ездила в хороших автомобилях, что, оказавшись в салоне «Гелендвагена», даже растерялась. Внутри стоял чудесный запах кожи, которой тут было обтянуто всё, что только можно, включая потолок. Все рукоятки, кнопки и рычажки были отделаны деревом. А больше всего поразило Нину то, что сзади, вместо обычного дивана для пассажиров, в этой машине стояли два отдельных кресла. Петька чуть не утонул в глубокой скрипучей коже, но самостоятельно пристегнулся, а Михаил показал ему, какие кнопки нажимать, чтобы кресло приняло удобное положение. Естественно, всю дорогу до детского сада Петька только тем и занимался, что регулировал своё сиденье.

Впереди «Гелендвагена» всё время держался чёрный «Вольво». Он первым остановился у ворот детского сада, и из машины вышли двое крепких бритоголовых парней.

– Узнаёшь?
– Михаил повернулся к Нине со своего «командирского» кресла.
– Эти орлы вчера заставили нас побегать.

– Им надо поработать над имиджем, - смутившись, ответила Нина.

– Слышу речь профессионала, - одобрительно улыбнулся Михаил.
– Петька, готов? На выход!

– Первый, пошёл!
– сам себе скомандовал Петька и выпрыгнул из машины.

Нина смотрела через опущенное стекло, как он вприпрыжку бежит между клумбами, догоняя толстяка Филиппа. Вот они пошли в обнимку, голова к голове, о чем-то сговариваясь. А на крыльце детсада застыла заведующая, переводя изумлённый взгляд то на Петьку, то на пару чёрных машин у ворот.

– Morning!
– звонким дуэтом приветствовали её мальчишки.

Петька остановился на крыльце, и, обернувшись к машинам, прокричал:

– Мамочка, любимая, до вечера!

Нина помахала ему из окна машины, и заведующая тоже приветливо заулыбалась ей и даже присела перед мальчишками, приглаживая их чубчики, а потом - ого, какая забота!
– взяла за ручки и лично повела в группу. И Нине стало понятно, что вчерашняя драка забыта, инцидент исчерпан, и сын рыбной торговки снова стал чудесным ребёнком.

Кортеж проехал в ворота рынка. Никогда ещё Нина не проделывала свой обычный путь от дома до работы с таким комфортом. Михаил первым вышел из машины, чтобы открыть дверь Нине и подать ей руку.

Ей было немного неловко. Казалось, что все грузчики, продавцы и охранники, все редкие первые покупатели во все глаза следят за каждым её движением. Однако, оглянувшись, она увидела, что никому на рынке до неё нет никакого дела. И даже Тигран разгружал свою «двойку», упорно не замечая двух машин, остановившихся у его павильона.

Единственный человек, с кем Нина успела обменяться взглядами, был Егор. Он стоял у стеклянных дверей шашлычной, наполовину скрытый бамбуковой занавеской, и смотрел на Нину с весёлым изумлением. Она не удержалась, и подмигнула ему, на что тот ответил по-своему, подняв большой палец и одобрительно кивая.

«Даже Егор рад за меня, - подумала Нина.
– Зря я считала его тупым отморозком. Он же не виноват, что попал в такую компанию. И, в конце концов, если на каждом рынке должен быть свой «смотрящий», то ведь Егор не самый худший из них».