Шрифт:
Он знал, что этот следующий раз наступит нескоро. Когда? Саша не любил загадывать. Достаточно было того, что он решил твёрдо - что бы ни случилось, он должен выжить. Он должен снова увидеть Петьку, пусть даже к тому времени его будут называть Петром Александровичем.
А пока придётся отложить визит до ночи. По крайней мере, теперь у Саши появилось время, чтобы обдумать и подготовить эту операцию.
Глава 44
Нина долго лежала с закрытыми глазами, слушая, как дыхание Михаила, такое прерывистое и шумное, постепенно становится ровным и спокойным. Наконец, он вздохнул и тихо спросил:
– Ты спишь?
– Нет, - прошептала она.
– Я умерла.
– Тебе хорошо?
Вместо ответа она повернулась к нему и поцеловала.
– Я так хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, - проговорил он.
– Я сделаю для тебя всё.
– Ты уже сделал всё. Ты появился.
– Ну, я не в этом смысле… Я хочу, чтобы тебе было хорошо, как женщине.
– Не беспокойся, всё прекрасно.
– Честно?
– Глупый, неужели ты сам не видишь?
Он нежно гладил её шею, отводя слипшиеся пряди волос, мокрые после душа.
– Я вижу, что ты самая прекрасная, самая нежная, самая чуткая женщина на свете. Я вижу, что ты - единственная… Поэтому я хочу, чтобы ты осталась со мной. И чтобы тебе было хорошо. Я должен быть уверен, что мы с тобой чувствуем в постели одно и то же…
«Вот что его беспокоит, - подумала Нина.
– Боится показаться плохим любовником».
– Ты - чудесный мужчина, - сказала она.
– Мне с тобой очень хорошо. Ты всё делаешь идеально. Ты сильный и ласковый, и ты не торопишься получить удовольствие, ты ждёшь меня… И вообще, хватит об этом.
– Я знаю, что женщины любят, когда мужчины после всего этого ещё долго ласкают их, разговаривают… Но у меня все слова вылетают из головы, когда я обнимаю тебя…
– И пусть вылетают. Слова не нужны, если нам и без них хорошо. Кстати, откуда ты знаешь про то, что любят женщины? У тебя такой богатый опыт?
Он смущенно рассмеялся:
– Ты не поверишь. Он не очень богатый.
– Ты прав. Я не поверила, - сказала она.
– Потому что ты всё делаешь идеально.
– Просто я тебя люблю.
В тишине спальни вдруг тихонько пискнули его часы.
– Девятнадцать ноль-ноль, - сказал Михаил.
– Скоро привезут Петьку.
Нина встала с постели, накинув пеньюар, а Михаил блаженно откинулся на спину, разбросав руки:
– Уфф, честно говоря, я как выжатый лимон… Дорогая, а что у нас на ужин?
– Ну вот, - горестно вздохнула Нина, поправляя волосы перед зеркалом.
– Не успел человек выйти из больницы, как началось. Супружеские обязанности. Койка, ужин. Койка, завтрак. Койка, обед. И так до самой смерти.
– Да, тяжёлая женская доля, - с притворным сочувствием поддакнул Михаил, продолжая нежиться в постели.
– Утешает одно. Мы будем жить долго и счастливо и умрём в один день, поэтому я никогда не останусь без ужина.
– Даже сегодня.
Нина накрывала на стол, когда Михаилу позвонил дежурный охранник.
– Кто ко мне? Соколов? Впусти, конечно. А зачем мне здесь его охрана? Охрана пусть у вас подождёт.
– У нас гости?
– Небывалый случай. К нам пожаловал генерал Соколов. Да ещё со своими абреками. Пойду, принесу вина из подвала.
Нина поставила на стол третий прибор и посмотрела в окно. Через двор от ворот шёл генерал. В мешковатом синем костюме и голубой сорочке без галстука, застёгнутой на все пуговки, он напоминал какого-нибудь председателя колхоза своим обветренным загорелым лицом с властным выражением прищуренных глаз. Собаки подняли головы, провожая его взглядом, но пропустили. Генерала они знали.
«Надо и мне с ним познакомиться, - подумала Нина.
– Всё-таки соседи. Не раз ещё встретимся, да и внучка его - приятная девчонка. Надо будет с ней позаниматься».
Михаил, держа в руке запыленную бутылку, вошёл в столовую, как раз когда генерал Соколов показался на пороге.
– Вы очень кстати, господин генерал, - широко улыбнулся Михаил, щёлкнув по бутылке пальцем.
– Я надеюсь, вы присоединитесь к дегустации? Кахетинское, восемьдесят второй год.
– Я пришёл поблагодарить вас за спасение моей внучки.
Соколов поклонился и поцеловал Нине руку.
– Ну что вы, - сказала она.
– Девочка и без меня могла справиться. Я, фактически, только подстраховала её.