Комбинация была выдержана в классической черно-белой гамме и включала в себя длинную прямую юбку до щиколоток; кафтанчик с отложным воротником и короткими рукавами; перчатки до локтей, белую рубашку того изумительно сливочного цвета, который сохраняется строго до первой стирки. А также очень скупо, расчетливо отмеренный декор — немного кружев, бисерной нашивки, тонкие браслеты из серебряных цепочек на запястьях. Все, чтобы подчеркнуть изящество платья, не затмевая показной роскошью искусство портного. Шею полностью закрывала черная бархотка с узором из глянцевых бусин и небольшой брошью-аграфом. Иными словами Елена оделась в стиле Йеннифер из третьего «Ведьмака», насколько сумела вспомнить фасон, с поправкой на консерватизм общества и необходимость соблюдать разные условности. Короткие волосы не позволяли соорудить из них сложную прическу, поэтому Елена просто зачесала их назад и скрепила над ушами двумя большими гребнями в стиле лебединых крыльев. Гребни заодно исполняли роль головного убора, ради общественных приличий.

Внимание начало расходиться от женщины, словно круги в вязкой жидкости. Мужчины глядели с интересом, дамы больше с демонстративным осуждением.

Да, жопы барские, гордо подумала про себя Елена, смотрите во все глаза, я одна такая средь вас, разукрашенных павлинов, а под руку со мной идет живая легенда. Женщина задрала нос повыше и шагнула на вторую ступень.

_________________________

Описанная демонстрация сабельного искусства не выдумана, подобное практиковалось в XIX веке. В дополнение к описанному рубили пополам тушу овцы (одним ударом), картофелину на шее лежащего мужчины, платок (сложнее всего из шелка) и т.д.

«Небольшое отверстие в плотине рождает смешную струйку, но стремительно оборачивается всесокрушающим потоком, ведь ослабленное в глубинной сущности не устоит под давлением. Так и наш мир утратил основание, пожрал в неуемной алчности собственные опоры, а затем был разрушен. Когда же упали первые, незаметные капли, сулящие горе беспечным?

Ныне принято думать, что Смертный Век отсчитывает время, начиная с достопамятного собрания, о коем уже было сказано выше. Дескать, многие люди в беспечности своей заводили могучие пружины, что накапливали силу изменений, но до времени хранили ее в себе. А торжественный прием по случаю десятилетия Артиго Готдуа, сорвал запор, освободил механизм, чье движение поначалу было медленным, однако ускорялось даже не месяцами, а неделями, днями. И спящая сила обратилась в разрушение.

Адепты такого взгляда ошибаются. Отмечу особо и подчеркну для точного понимания — я не обвиняю их во лжи. Более того, я даже не напишу, что их заблуждение продиктовано недостаточными познаниями. Просто… они неправы. И в дальнейшем я расскажу тебе, почему.

Однако на празднестве во дворце благородной семьи Сибуайенн, в самом деле, произошло некое событие. Что именно? — наверняка спросишь ты, прочитав эти строки. И я честно тебе отвечу: сие мне неведомо. Все, кто мог бы рассказать о том, сохранили тайну, запечатав уста молчанием. Никто не узнал от них истину тогда, тем более не узнает сейчас.

Да, повторюсь, никто не ведает, что случилось в ночь, когда эмиссары Сальтолучарда, наконец, пришли к соглашению с тетрархом Закатного Юга.

Зато все знают, что было потом»

Гаваль Сентрай-Потон-Батлео

«Двадцать восьмое письмо сыну, о приближении к великим событиям»

У Елены имелось собственное представление о том, как должен выглядеть большой прием, объединяющий светское мероприятие и клубок интриг. Женщина ждала, что будут пафосные презентации, зачитывания титулов, торжественный выход королевской четы и так далее. Однако то ли регламент существенно отличался от земного, то ли (что вернее) необходимые представления уже прошли, а общение перешло в формат «свободной вечеринки» с интригами всех против каждого.

Зал действительно напоминал оранжерею, смешанную с прозекторской, впечатление усиливалось черно-белой плиткой, сильно похожей на медицинский кафель. Она забавно цокала под подошвами, порождая слабый эффект чечетки. Помещение было ярко освещено — Елена еще никогда не видела столько магических ламп в одном месте. На высоте метров шесть-семь по всему периметру зала шла сложно организованная галерея с входами-выходами, альковами, микро-садиками, а также оркестром, точнее тремя оркестрами, каждый по десятку человек. Группы имели разный состав, от чисто духовых до типичного джаз-банда, они музицировали по очереди, подменяя друг друга. Танцующего народа было много, сами танцы отчасти походили на бальные, но пары регулярно распадались и участники выполняли подобие сольных выступлений в энергичном стиле, напоминающем что-то испанское.

Еда и напитки имелись в обширном ассортименте, их не разносили, а составили на длинных столах, которые тянулись вдоль стен под белыми скатертями. Жаждущие и голодные подходили сами, однако дальше над ними брали чуткое шефство вышколенные слуги. Полагалось ткнуть в желаемое, после чего лакеи с поклонами наливали и резали, поднося тарелки. Хотя, вроде бы, публика собралась не бедная, желающих пожрать на дармовщинку оказалось немало. Как говаривал Дед: «на халяву и хлорка — творог».

— Вина? — светски предложил Раньян.