Елена сумела подавить рвотный позыв, Дессоль нет. Только теперь лекарка заметила компаньонку баронессы, которая застыла в углу комнаты соляным столпом, бормоча молитвы.

— Полотенце! — бросила ей Хель, пока анорексичка обтирала мокрое лицо роженицы чистым платком. — Помогай!

Втроем они перетащили Дессоль с кровати на пол, помогли ей встать и подтянуться на длинном полотенце, которое перекинули через стропила.

— Слуги! — заорала Елена. — Запорю нахер всех! Быстро сюда, ублюдки!!!

То ли она была по-настоящему страшной, то ли слово «шампьона» стоило дорого, то ли все вместе и что-нибудь еще, но в дверном проеме нарисовались бледные физиономии трех или четырех домовых слуг.

— Барона не пускать, — отрывисто приказала Елена. — Передайте ему, это женское дело.

Она была уверена, что Лекюйе и так не почтит визитом рожающую супругу, но решила на всякий случай обезопаситься с гарантией.

— Греть воду без перерыва! — продолжила она. — Во всех котлах и кастрюлях, что есть в доме.

— Уже, — боязливо откликнулась кухарка. — Мы то помним…

Елене стало на мгновение интересно, что помнят слуги, но в следующую секунду Дессоль снова закричала, дрожа всем телом, и лекарка забыла об интересе.

— Все чистые простыни сюда! Полотенца кипятить без перерыва!

— Исполним.

Внизу хлопнула дверь. Спустя несколько мгновений лестница заскрипела под уверенными тяжелыми шагами.

— Господи, помилуй! — воскликнул Барнак, отшатываясь при виде зрелища, что не приличествовало взору мужчины. Елена бросила помощницам: «Держите аккуратно!» и шагнула к рыцарю, увлекая его в широкий коридор.

— Барнак! — с облегчением выдохнула Елена. — Нужна помощь.

Надо признать, молодой кавалер только бровью повел при такой фамильярности, но женщина все равно этого не заметила.

— Что надо сделать? — уточнил рыцарь-негоциант, косясь на открытую дверь, за которой стоны роженицы мешались с утешающим бормотанием повитухи.

— Мне нужен шовный материал, — сообщила Елена и увидела, что собеседник не понимает ее. — Нитки для зашивания раны!

— Еще нитки? — наморщил лоб молодой человек.

Елена покрутила пальцами, стараясь подыскать нужные слова для ее интуитивного прозрения.

— Нити! — повторила она. — Если шить матку…

Она снова осеклась. Рыцарь покраснел, как помидор, которых в Ойкумене все равно не было.

— Баронессе, возможно, понадобится операция, — у Елены из головы напрочь вылетели все сословные правила и обращения. — Матку надо будет зашивать…

Очередной крик роженицы сотряс дом, перебив объяснение. Гигехайм оттянул ворот, будто рыцарь задыхался. Из комнаты выглянула анорексичка, весело сообщила, выставив зубы словно зомби-кролик:

— Воды бесцветные, с белыми хлопьями. Крови почти нет. Добрый знак!

И скрылась обратно. Красный цвет Барнака сразу перешел из помидорного в труднопредставимый вариант багрового.

— Зашивать, — повторила Елена. — Нитки останутся в брюшине, понимаешь?

— Их не достать из шва, — Барнак, несмотря на крайнюю степень растерянности со смущением схватил мысль на лету. — Все равно, что зашивать кишки?

— Да! — воскликнула женщина, готовая расцеловать умного юношу. — Потом будут нагноение и смерть.

— Нужны те, которые рассасываются сами собой? — продолжал демонстрировать чудеса прозорливости Барнак.

— Да! — повторила Елена. — Надо…

Она снова осеклась. На Пустошах вопрос не стоял бы, там следовало немедленно использовать нити, извлеченные из мясистых листьев «подорожника», но… Но такими свойствами обладали растения из проклятых земель. Елена попросту не знала, насколько целительна обычная флора, не подвергнутая слабой «маго-радиации». Вроде бы говорили, что эффект хуже.

— Ищи нитки и струны из сухожилий. И овечьих кишок, — в этом Елена точно была уверена. — Самые тонкие! Бери разные, потом выберем нужное. За любые деньги, я все возмещу.

Снова появилась тетка, на сей раз, тощая физиономия лучилась уже не энтузиазмом, а тревогой.

— Кровь пошла! — гаркнула она и снова пропала.

— Я понял, — Барнак склонил голову. — Займусь немедля.

Елена хотела сказать «спасибо», однако обнаружила, что ноги сами собой несут ее обратно.

И разверзся ад.