Елена уже поняла, что роды — дело сложное, трудное, опасное и в целом страшное. Однако женщина и близко не представляла, насколько это ужасно в реальности. Ужасно… и долго! Слабые обезболивающие и отвары не помогали, Дессоль страшно мучилась, тело баронессы то и дело сотрясали настоящие конвульсии, будто несчастную било током. И так час за часом. Роженица уже не могла стоять, даже с посторонней помощью, ее приходилось буквально держать на весу. День незаметно склонился к закату, в доме стали зажигать лампы, а жуткий процесс только набирал силу.

Барнак принес целую охапку всевозможного шовного материала, судя по количеству и разнообразию, молодой кавалер буквально вымел улицу аптекарей, набирая все подряд. Елена поблагодарила его лишь кивком и замученной улыбкой, но кажется, рыцарь все понял верно, и не оскорбился. Сделав дело, Гигехайм незаметно покинул дом.

Лицо повитухи мрачнело все больше, впрочем, Елена и сама видела, как прибавляется крови на полотенцах, которыми обтирали роженицу.

— Помогите, — молила Дессоль, бледная как смерть. — Помогите, прошу!!!

Она то рыдала, то срывалась на богохульные ругательства.

– Так-так-так… — бормотала себе под нос повитуха, обхлопывая, ощупывая тугой живот баронессы. Тонкие и длинные пальцы с крупными узлами суставов царапали кожу как сухие веточки.

Елена поддерживала роженицу, Дессоль цеплялась за полотенца и выла.

— Так-так, — повторила тетка, выразительно подмигивая лекарке. Дессоль это заметила и выматерилась, как дворник или солдат, словами, которые аристократке знать было категорически не положено.

— Что?! — простонала она. — Что такое?!!

— Успокойся, — бросила Елена, кусая губы, словно это ее мучили болезненные схватки. Женщина с каждой минутой все ярче и образнее понимала, на что подписалась и как плохо подготовилась. Например, Дессоль можно было сунуть в ванну с кипяченой водой. Или приготовить что-то вроде гинекологического кресла, но такая мысль и в голову не пришла. Надо было! Тупая, тупая дура!

— Все будет хорошо, — уверила Елена.

— Я умру! — простонала баронесса. — Проклятие меня настигает! Господи, пожалейте! Дайте что-нибудь от боли! Я не выдержу!!!

Дессоль с большим трудом сфокусировала мутные, с полопавшимися капиллярами глаза на Елене.

— Дай, — попросила она срывающимся голосом. — Дай! Дай!! Ну дай же!!! Пожалуйста! Ты же лекарь!!! У тебя волшебный сундук! Там все есть…

— Нельзя, — Елена с материнской нежностью обтерла мокрое лицо подопечной. — Нельзя, милая… не сейчас.

Она могла бы объяснить, что бережет сильный обезболивающий эликсир на крайний случай, если придется делать операцию. А то запросто может получиться так, что следующая доза не подействует. Но стало ясно, что в нынешнем состоянии Дессоль к осознанию столь сложных мотивов не способна. Глядя на нее Елена и сама понимала, что в таком положении плевала бы на любые доводы рассудка. Хронометра в доме не было, но даже по общей прикидке процесс уже шел часов двенадцать-четырнадцать, самое меньшее. И один Параклет знает, сколько еще впереди.

Дессоль разразилась проклятиями, теперь уже персонально в адрес лекарки. Елена узнала о себе много нового, включая обвинение в прямом сговоре с врагами семьи Аргрефф, однако пропустила это все мимо ушей, понимая, что устами подруги нынче говорит немыслимое страдание. Куда сильнее Елену беспокоил цвет последнего полотенца — уже не розовый, а карминово-красный.

Лекарка обменялась взглядами с повитухой, та незаметно для пациентки покачала головой с видом тревожным и откровенно испуганным. Дессоль очень кстати потеряла сознание, ее положили на кровать. Елена размяла гудящие усталостью руки.

— Неправильный разворот, — выдала диагноз повитуха. — Кажется дитенков таки двое. Толкаются, мешают друг другу.

О, какая прелесть, вымученно подумала Елена. Сейчас начнется.

— Бесы! — возопила, рухнув на колени, компаньонка, набожно складывая руки. Кажется, стресс и ужас происходящего малость подвинули крышу девицы.

— Бесы пережимают живот несчастной Дессоль! Такова скорбная плата за недостаточные молитвы! Кровь! Кровь, пролитая на арене поединка, душит несчастную! Проклятие семьи Аргрефф! Молитесь, молитесь Параклету!

Баронесса вскинулась, опять задрожала и крикнула, как затравленный зверь. Елена поняла, что надо гасить панику.

— Пошла вон, — коротко приказала она истерящей компаньонке.

Та открыла рот, закрыла его, сделала еще несколько квакающих движений, прежде чем из глотки вырвалось сиплое и недоуменное:

— Да что ты…

Слушать, как много она себе позволяет, лекарка не стала, изгнав скудоумное сознание из комнаты буквально пинками. На пороге они едва не опрокинули Витору, которая с натугой тащила очередной котел с кипятком, а также уборщицу с ведром и тряпкой, чтобы протирать залитый водой и кровью пол.