— Когда? — только и спросила Елена. Теплая едкая влага все же выступила на глазах, исказила окружающий мир как в плохо обработанной линзе.

— Сейчас. Соберись и уходи. До рассвета. Когда первые лучи солнца постучатся в окна, эти двери закроются для тебя навсегда.

— Хорошо, — Елена склонила голову, чтобы никто не увидел ее слез. — Я прошу…

Она поняла, что бесполезно умолять передать Дессоль что-нибудь хорошее. Бесполезно…

Теобальд подождал несколько мгновений и, пожав плечами, сделал шаг назад с таким выражением на лице, будто сам удивлялся собственному терпению и снисходительности в общении с наглой простолюдинкой.

— Уходите, — повторил он внезапно и хлопнул массивной дверью чуть ли не второпях. — Просто уходите. Как можно дальше.

Уходите, повторила про себя Елена, слишком уставшая и отупевшая от избытка ударов судьбы, чтобы вдумываться в это слово. Уходите… Надо же, прямо как благородной, на «вы»!

— Ну и ладно, — сказал она луне. — И уйду.

Легкие шаги Виторы, зашедшей со стороны калитки для слуг, она распознала так же безошибочно, как поступь баронских сапог.

— Госпожа.

Не называй меня так, хотела было сказать Елена, однако промолчала. Каждое слово давалось с огромным трудом, не следовало тратить их впустую. Потом, как-нибудь потом.

— Госпожа, — повторила девочка. — Я соберу вещи. Конюх приготовит нам телегу. Отвезет, куда скажете.

— Да? — неопределенно вымолвила Елена, косясь на служанку.

— Вас тут уважают, — тихонько сообщила та. — Говорят, дурной знак, прогонять божьего любимца…

Она шмыгнула носом. Видя, что хозяйка молчит, продолжила:

— Но его светлости боятся. Он господин дома и всего, что в нем. И всех.

Впервые на памяти Елены девчонка говорила столь много и так связно. Женщина попробовала ободряюще улыбнуться, но вышло не очень хорошо, служанка аж вздрогнула.

— А где эта?..

— Прогнали, — Витора безошибочно поняла о ком идет речь. — Сказали, приведут новую, хорошую. А пока слуг хватит. И этой… которая вопила и молилась.

— Ублюдки, — с горечью вымолвила Елена. — Значит, рядом никого не осталось, кто хоть что-то понимает. Никого…

Оставалось надеяться, что за минувшее время домашние затвердили хотя бы основные правила гигиены и продолжат их соблюдать. В противном случае Дессоль долго не протянет и — самый интересный вопрос — на кого же повесят ее смерть?

— Сказала, потом найдет. Ей ведь не плочено, — закончила Витора.

— Точно, — вспомнила Елена, подобрала мешочек с деньгами, прикинула, что еще остались средства от вдовы, еще сбережения… считать было тяжело, да и лень, однако теперь она почти богата. По большому счету перед лекаркой нынче открыт весь мир. Опять. А за спиной начинает припекать и снова — «опять».

— Ну, найдет, заплатим, — решила она. — А я поняла.

— Что, госпожа?

— Я поняла, — повторила женщина. — Что не так было с теми охранниками… То есть чего не было.

— Простите, госпожа… я не понимаю…

— А, неважно, — горько отмахнулась Елена. — Уже неважно… Поздно что либо менять. Купеческой семьи уж нет. Помоги мне встать. Пожалуйста.

При помощи стиснутых до скрипа зубов и худенькой Виторы Елене таки удалось подняться. Ужасно болели ноги, почему-то главным образом ступни, с внутренней стороны, там, где начинается пятка.

— Куда мы пойдем? — тихий голос девочки шелестел, как листва на слабом ветерке.

Елена подумала.

— К Марьядеку, — решила она, в конце концов. — В кабак. Там нам будут рады и дадут приют. К вдове не пойдем, больно уж там грустно. А потом…

Она подумала еще немного, чувствуя ладонью острое плечико под платьем и шалью, которую сама же дала Виторе, чтобы та не мерзла. И сказала:

— Кажется, хватит с нас гостеприимства Пайта.

— Мы пустимся в странствие? — уточнила Витора, глядя снизу вверх. Уходящая луна отражалась в ее больших темных глазах, как льдинки самой чистой воды.

— Ты останешься, — пообещала Елена.

— Нет!

Служанка прижалась к хозяйке, чуть ли не обхватила руками, словно боясь, что их разлучат прямо сейчас. Глухо забормотала, умоляя не оставлять ее милостями, не бросать одну в страшных местах и так далее. На словах «я готова ложиться с вами» Елена снова вздохнула и отвесила девчонке несильный щелбан.

— Глупенькая ты, — беззлобно констатировала она. — Иди, собирай вещи. До рассвета мало времени осталось. Книгу не забудь! Она мне очень нужна… надо становиться умнее.