— В-третьих…

«Господи, спаси и помилуй!»

— … Наша интрига не возымеет последствий. Никаких. Я не жду привилегий, не рассчитываю на вашу протекцию, не хочу войти в… более высокий круг через рекомендации. Не будет подмигиваний за спиной, слухов и прочих неприятностей, кои проистекают от соблазнения чужих жен… недоброжелательными мужами.

Губы Теобальда поползли в стороны как-то разнонаправленно. Его странную ухмылку можно было истолковать по-всякому, от иронического понимания до злобной гримасы.

— И последнее. Ваша очаров… добрейшая супруга всегда находится под присмотром хорошего лекаря. Привязанного не только звоном серебра, но и вполне искренней привязанностью.

Привязанного… привязанностью. Ульпиан не одобрил бы, скверно прозвучало. Но переговорить сказанное уже не выйдет. Елена отчетливо сознавала, что позиция у нее вышла очень и очень шаткая. Начиная с того, что добрую половину дня она обычно пропадает у глоссатора, так что «всегда» — уже неправда. Но… уж как получилось. В конце концов, Теобальд знал, что Елена довольно-таки неплохо фехтует, и если бы вялый аристократ действительно желал ее прищучить, то уже звал бы слуг.

И, понимая, что ситуация балансирует на краю, Елена решила рискнуть. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать — ей опять нашептал на ухо злой демоненок, чьи происки уже не раз провоцировали всяческие непростые ситуации в ее жизни.

— Ваша милость, у Дессоль страстная, энергичная натура. В ней сильна искра жизни. Она стремится гореть ярко, освещая все кругом. А вы… А вы пренебрегаете ее… искрой. От этого происходят печаль, меланхолия и недовольство жизнью. Если бы вы соизволили вернуть жене свою милость… опять согрели бы совместную постель…

«Да, да, чертов кретин и бледный тюфяк, возвращайся в постель к красавице жене и избавь меня хотя от этой проблемы!!! А также искушения»

Елена демонстративно оглянулась, проверяя, не затаились ли в тенях подслушивающие слуги. Чуть наклонилась вперед, чтобы это выглядело не проявлением панибратства, но исключительно как желание сообщить нечто серьезное.

— Да, когда срок уже настолько велик, сношения не рекомендуются. Но… есть иные способы, вполне приятственные для обеих сторон. Я слышала о них и могла бы…

Она многозначительно умолкла. В эти минуты Елена отчетливо поняла, что должен чувствовать эквилибрист, жонглирующий факелами под куполом цирка без страховки на горящем велосипеде.

«Да я просто эпический сексопатолог! Пора открывать кабинет семейной консультации. Только для дворян чином от барона и гильдейских купцов. Очень дорого»

Теобальд молчал, уставившись на Елену, как злобная сова. Женщина с уже привычной холодной отстраненностью подумала, что, если все пойдет совсем плохо, она дотянется до барона в одно движение. Плохо то, что вряд ли удастся сработать бесшумно. Убивать ножом легко, особенно если от тебя этого не ждут. А вот убивать ножом быстро и главное тихо… это задача иного толка. Шарлей, Раньян, Фигуэредо… Пантин — у них получилось бы. А у нее — вряд ли. Будет шум и, скорее всего, крик. Но идти в тюрьму и тем более на плаху Елена не собиралась. Жаль, но Ойкумена как-нибудь перебедует и без медицинской революции. Спутников тоже очень жаль, но такова суровая правда жизни.

События могли пойти разными путями, Елена думала, что готова ко всему. Только не к тому, что барон отставит бокал и молча встанет из-за стола. Теобальд чуть пошатывался, как человек, которому вино таки ударило в ноги, но в остальном казался довольно адекватным. В схожем состоянии возвращаются домой разумные мужи, которые знают, что завтра еще до рассвета их ждут новые заботы. Женщина торопливо поднялась, понимая, что сейчас правильным было четко соблюдать сословные условности. Барон повернулся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, к господским покоям, остановился и бросил через плечо:

— Никаких слухов. Никаких последствий. Если я получу здорового наследника, ты будешь вознаграждена и уберешься без следа из моего дома. Если нет, я не буду придумывать, что с тобой делать. Выпишу лучшего палача из Мильвесса, пусть ломает голову он.

Елена, которая очень хорошо представляла себе глубину и ширину фантазий столичных палачей, слегка вздрогнула и молча кивнула. Теобальд не удостоил ее больше ни взглядом, ни жестом, поднявшись в свои покои. Дом погрузился в тишину, прерываемую лишь шумом дождя за окнами, которые больше напоминали крепостные бойницы.

Елена постояла немного, затем протянула руку к бокалу, на полпути передумала и взяла бутылку. Вино было крепким, ароматным и сладким, оно хорошо пошло бы к мясу с обилием острых приправ. Но и так пилось более чем нормально. Елена хлебала его, как воду, не чувствуя хмеля, хотя градус в напитке был очень приличный. Затем села и попробовала привести мысли в порядок. Мысли путались, но в целом раскладывались примерно так:

— Надо быть или идиотом, или матерым геем, чтобы так пренебрегать красивой женой.