Мой разум завопил, когда он не расстелил салфетку, прежде чем поставить тарелки на деревянную поверхность, но я держала рот на замке. Я принесла кружки. Он вернулся на кухню и принес тосты, бутылку кетчупа и банку виноградного желе.

— Садись, — распорядился он, ставя все это на стол и возвращаясь на кухню.

Тарелки с одинаковыми порциями стояли в центре стола рядом друг с другом, так что я просто выбрала стул и села.

— Нет, Из, другая тарелка, — сказал он, возвращаясь со столовыми приборами.

— Извини, — смущенно пробормотала я, пересаживаясь на другой стул.

— Отсюда лучше вид, детка, — пробормотал Джонни мне на ухо, кладя вилку и нож рядом с моей белой тарелкой.

Я перевела взгляд со столовых приборов на комнату и увидела, что сижу лицом к ней и окнам, так что Джонни был прав.

Отсюда открывался лучший вид.

Я ощутила в груди тепло, когда он сел на свое место.

Джонни взял кетчуп и полил им яичницу.

Я взяла вилку и воткнула ее в свой завтрак.

Я ела, попеременно заглядывая себе в тарелку, чтобы подцепить очередную порцию, и, жуя, любовалась пышной зеленью за стеной окон, испещренной солнечным светом.

— Тихо, — внезапно нежно заметил он.

Я перевела взгляд на Джонни.

— Прости?

— Ты ведешь себя тихо, — пояснил он.

— Яичница вкусная, — ответила я.

Его губы дрогнули.

— Яичница, как яичница, детка.

Я кивнула, хотя на самом деле она была очень вкусная. Воздушная, легкая и хорошо прожаренная.

Затем я сказала:

— Спасибо, что позволил мне занять место с таким видом.

— С моего места тоже открывается прекрасный вид, — ответил он, его взгляд говорили мне, каков его вид. — И мой лучше.

Я почувствовала на щеках жар и опустила взгляд в свою тарелку.

— Я наблюдал, как ты входила в «Дом» прошлым вечером, нет… буду честен, я наблюдал за твоей задницей, пока ты покачивая ей, входила в «Дом» прошлым вечером, и мои планы немного отвлечься и расслабиться после завершившейся недели пошли прахом. Когда я сел рядом с тобой, и ты посмотрела на меня, я думал, ты сбежишь. Но ты шокировала меня до чертиков, назвав свое имя, когда я спросил тебя о нем, — заявил он, и я снова обратила на него внимание. — Может, «маргарита» придала тебе смелости, чтобы уйти со мной, но в самом начале была только ты. Теперь ты здесь, продолжаешь надевать трусики, хотя знаешь, что я сниму их, а это значит, что ты должна знать, что ты мне нравишься, но все еще не можешь принять какой-то несчастный комплимент.

— Прости, — прошептала я.

Он медленно покачал головой, не сводя с меня глаз.

— Это твоя фишка, и ты о ней понятия не имеешь, и я, правда, не знаю, должен ли объяснять, но все же сделаю это. Это твоя суть, Иззи, так что не извиняйся.

Я наклонила голову и схватила тост.

Джонни усмехнулся.

— Да, это твоя фишка, — пробормотал он.

Откусив от тоста, я посмотрела на стол, прожевала, проглотила и объявила:

— Я воспользовалась твоей зубной пастой.

— Судя по тому, что я целовал тебя после этого, я, вроде как, заметил.

Мой взгляд метнулся к нему, он откусывал приличный кусок бекона.

— Но я не пользовалась твоей зубной щеткой.

Он проглотил, прежде чем заявить:

— Из, ты сидела у меня на лице. Думаешь, мне не насрать, что ты пользуешься моей зубной щеткой?

Я была несколько потрясена.

— Это довольно противно.

— Сидеть у меня на лице? — уточнил он, хотя по блеску в его глазах я поняла, что он поддразнивает.

— Нет, — быстро опровергла я.

— Ну, раз ты ей не пользовалась, мне не нужно испытывать отвращение.

— Верно, — пробормотала я, опуская тост на тарелку и откусывая бекон.

— Я понимаю, — тихо начал он, и я снова посмотрела на него, пока жевала бекон. — Тебе пришлось рыться в моих вещах, чтобы найти зубную пасту. Ты не хочешь, чтобы я думал, что ты проявила любопытство. Но мне нечего скрывать, Иззи.

Я кивнула.

Все это казалось очень странным, сложным и во многом противоречивым, но, по крайней мере, это было полезное знание.

— У тебя очень красивая ванная, — заметила я, и это повторилось снова.

Он отключился и опустил взгляд в свою тарелку.

Отгородился от меня.

Иззи, которой я обычно была, проигнорировала бы это, нашла бы способ обойти это, но что-то заставило меня спросить:

— Извини, я… ты… я ступаю туда, куда не следует?

Его черные глаза смотрели прямо на меня, и они не были полностью бесстрастными. В их глубине что-то мелькало. Я просто не могла это прочесть.

Но, к моему удивлению, он ответил:

— Я съехал с прежнего жилья, продал дом, где вырос, отремонтировал это место и переехал сюда после смерти отца.