Я не считала это невыносимым.

Просто не позволяла себе думать об этом.

Если бы позволила, то не знала бы, что делать.

***

Я не поняла, что меня разбудило.

Я просто проснулась.

Я также не поняла, откуда, но сразу почувствовала, что Джонни не со мной.

Но я почувствовала.

Перекатившись на спину, осторожно протянула руку к его стороне кровати.

Она была пуста.

Я услышала скулеж, и когда глаза привыкли к темноте, увидела у двери возле стены из окон Демпси.

Снаружи я едва могла разглядеть грудь Джонни у перил, а также его лицо и темные волосы, слившиеся с мраком ночи, и ниже талии он был одет во что-то темное.

Он стоял боком и смотрел в сторону ручья, как и в тот раз, когда я впервые проснулась в его доме.

Откатившись назад, я посмотрела на часы.

Было чуть больше двух часов ночи.

Я не знала, что делать.

Однако мое тело сделало все за меня.

Оно подвинулось к краю постели, мои ноги осторожно спустились на пол, и зная по опыту, что Вихрь будет спать рядом со мной, мне пришлось бы прокладывать себе дорогу, не наступив на него.

Вихрь лежал возле кровати.

Я почувствовала, как он пошевелился, поднял голову, и пробормотала:

— Тише, малыш. Я просто собираюсь проверить, как там Джонни.

Он снова улегся на место, и я встала с кровати.

Демпси подошел ко мне.

Я несколько раз почесала ему голову, а затем направилась к двери.

Когда я открыла дверь, то с более близкого расстояния отчетливее увидела Джонни, и как его голова повернулась ко мне.

Высунувшись в узкий проем чуть приоткрытой двери, чтобы не дать Демпси выйти, я тихо позвала:

— Ты в порядке?

— Иди сюда.

— Я не хочу мешать, если тебе нужно…

— Элиза, иди сюда.

Не пуская Демпси, я выскользнула за дверь, закрыла ее и подошла к Джонни.

Несмотря на то, что я собиралась встать достаточно близко, чтобы поговорить с ним, в тот момент, когда я приблизилась, он выбросил вперед руку и странно, мощно, почти насильно притянул меня в свои объятия и крепко обнял.

Сильно.

Не как обычно.

Не сексуально.

Не равнодушно.

Крепко.

О, боже мой.

— Ты в порядке? — прошептала я, тоже обнимая его.

— Я мудак.

— Что?

— Я мудак.

— Джонни, если ты говоришь о случившемся ранее, то все в порядке…

— Вчера звонила Шандра.

Я остолбенела.

— Ни с того ни с сего, я не слышал о ней много лет, и вот она звонит.

Снова по собственной воле, и на этот раз я их не остановила, мои руки скользнули вверх по его спине, по плечам, чтобы обхватить его шею по бокам.

Джонни опустил голову, перестав смотреть поверх меня и вместо этого взглянув мне в лицо.

— Ее отец болен. Она возвращается.

Удар, нанесенный после двух завтраков, двух ужинов, одного телефонного звонка, одной переписки и большого количества секса, ощущался гораздо сильнее, чем я была готова вынести.

Но я выдержала его, не подав виду.

И я сделала это ради него.

— Понятно, — прошептала я.

— Мне следовало изменить наши планы и встретиться с тобой в «Доме». Рассказать обо всем там. Позволить тебе вернуться домой с пониманием, как обстоят дела. Я не должен был привозить сюда твоих собак, заставлять тебя приезжать, кормить тебя ужином и трахать, и вести себя с тобой как придурок, и позволять тебе быть милой и сладкой, — все это делает меня полным мудаком.

— Ты хочешь, чтобы она вернулась, — предположила я.

— Нет, черт побери, — отрезал он.

Подушечки моих пальцев впились в его шею.

— Нет?

— Детка, она бросила меня по причинам, о которых я не могу сказать, и забрала с собой мою собаку. Причина, по которой она ушла, никуда не делась, хотя она и утверждает обратное. Я не собираюсь подставляться для того, чтобы она снова выпотрошила меня.

— Она украла твою собаку? — в недоумении спросила я.

— Я сам ей его отдал. Ей нужен был кто-то, кто бы защитил ее.

Боже.

Из того, что я узнала, это было так похоже на Джонни.

— Но я пожалел об этом, как только дверь за ней закрылась. Рейнджер был отличным псом. Я так сильно скучал по нему, что так и не взял другого. Но так все равно было правильно.

— Хорошо.

— Я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь.

Я выдержала это без того, чтобы мое тело отреагировало, например, пошатнулось, дернулось, как будто по нему нанесли удар, но не физический, а словесный.

Вместо этого я ласково сказала: