Я хотела довести его до предела. Встать на колени между его ног и наблюдать, как он взорвется для меня. В те моменты, что я успевала уловить, он был прекрасен в оргазме, почти мучительно прекрасен.

И я хотела этого, хотела его, распростертого для меня, предлагающего себя… всего себя… только мне.

Я продолжала ласкать его, сосать сильнее, добавив руку, крепко сжимавшую член и двигающуюся по его длине вслед за губами.

— Из, отпусти меня, — пророкотал он.

Я продолжала смотреть на него.

— Элиза, черт возьми, отпусти меня.

Я подняла на него глаза, вытащила член изо рта, но продолжала сильнее двигать рукой и почувствовала, как меня охватил трепет от мрачного голода, отразившегося на его красивом лице.

Внезапно я оказалась на животе. И меня охватил трепет иного рода, когда его колени прижались к внутренней стороне моих бедер, раздвигая их так широко, что я почувствовала напряжение в мышцах.

Я всхлипнула сквозь звук шуршащей фольги, а затем прошептала:

— Джонни.

Он впился пальцами в мои бедра, дергая их вверх.

Я начала подниматься на четвереньки, но Джонни опустил руку мне на середину спины, толкнув обратно на матрас, и прорычал:

— Лежи.

Это не вызвало трепета.

Это заставило меня задрожать.

И заставило мою киску намокнуть еще больше.

Затем он схватил меня за волосы, намотав их на кулак так, что они болезненно натянули кожу, и я снова захныкала, дрожа перед ним, теперь предлагая ему себя.

И мне это нравилось.

— Держи ноги широко, — приказал он, грубо, но все же нежно дернул меня за волосы и ворвался в меня.

Моя шея выгнулась дугой, я вскрикнула и мгновенно стала кончать.

— Нравится мой член? — резко спросил он, входя глубоко и быстро.

— Да, — простонала я сквозь волны оргазма.

Я почувствовала, как его большой палец обвел мой анус, и мои ноги тут же сомкнулись, я сжала в кулаки простыни, и мой оргазм отступил.

— Джонни, — прошептала я.

— Нет, детка?

— Нет.

Его большой палец исчез, вместо этого ладонь скользнула по моей ягодице. Он схватил меня за бедро, продолжая вколачиваться, и кульминация вернулась с такой силой, что я начала задыхаться.

— Выгни спину, — скомандовал он.

Я сделала, как мне сказали.

— Дай мне больше, — проворчал он, звук соприкосновения нашей плоти становился все резче, каждый шлепок был все быстрее.

Я снова прижалась к нему, раздвинув широко ноги, принимая его жесткие удары, чувствуя себя уязвимой… только для него.

Я полностью принадлежала Джонни.

И это было лучшее из чувств.

Меня начал сотрясать следующий оргазм, и я ахнула, когда он пришел.

— Да, — прорычал Джонни, звуча возбужденным и довольным, и был близок к тому, чтобы кончить.

Он задвигался быстрее, потянул меня за волосы и приказал:

— Теперь встань, Иззи.

Я встала на четвереньки, запрокинув голову, мой позвоночник выгнулся дугой, тело врезалось в его тело, оргазм все еще пылал, отчего меня всю трясло.

— Боже, бл*ть, Иззи, бл*ть, — стонал он.

Я оглянулась на него, чтобы увидеть, как он смотрит, как я беру его член, и меня вновь пронзила дрожь.

Он отпустил мои волосы, схватил меня за бедра и жестко врезался в них, ведя меня через свой оргазм, его стоны разрывали тишину комнаты.

Я вторила ему, издавая неясные всхлипы, охи и тихие вскрики, пока он не замедлился, мощь ушла, сменившись нежностью, а затем он в последний раз погрузился глубоко, и я вновь упала на кровать, прижавшись щекой к мягким простыням.

Я почувствовала, как он легко скользнул одним пальцем между моими лопатками, вдоль позвоночника по пояснице, к ягодицам и между ними, касаясь ануса. Мои бедра дернулись, но его палец уже исчез, и он, опустив ладони мне на ягодицы, вышел.

Джони повернул меня набок.

Я подняла на него глаза. Он заглянул в них, затем встал с кровати и накрыл мое обнаженное тело простынями.

Я наблюдала, как он идет в ванную, за ним следовал лишь Демпси (Вихрь устроился где-то на ночь), и я была слишком измотана, чтобы думать о восхитительных стейках, которые он приготовил для нас раньше, с толикой чеснока, душистыми травами и хрустящей сырной корочкой. Или о том факте, что он купил мне десять бутылок вина на выбор: четыре красных, пять белых и одно игристое, все белые охлаждались в холодильнике.