— Мейсон! — позвала я, осматривая подъездную дорожку и двор, когда поднялся ветерок, шелестящий в высокой траве.

Плечи доктора Оукса расслабились, он сделал шаг в мою сторону.

— Слава богу. Мне сказали, что я найду тебя здесь. Твои родители будут так рады.

Я сделала еще один шаг назад.

— Карл? Что происходит? — Я огляделась в поисках Мейсона, но его там не было. Это был всего лишь доктор Оукс. — Почему ты здесь? Зачем ты пришел?

— Лорел, ты заставила нас поволноваться.

Мои руки упали по бокам, пока я боролась с желанием провести ладонями по джинсовой ткани и убедиться, что флешки все еще были у меня в кармане. Я сжала кулаки.

— Карл…

— Посмотри на себя, — сказал он, его голос сочился беспокойством. — Боже мой, с тобой все в порядке? Что случилось? Тебя похитили? — Его глаза широко раскрылись. — Тебя кто-то похитил? Так вот как ты сюда попала?

Я посмотрела на свою грязную рубашку, грязь на джинсах и ботинках. Подняв руки, я увидела засохшую грязь и кровь. Я снова посмотрела вверх.

— Почему ты здесь?

— Из-за тебя, конечно.

— Я в порядке. Можешь уходить.

— И оставить тебя здесь? — спросил он. — Я не смогу жить, если бы с тобой что-то случится. — Он протянул руку. — Пойдемте со мной, Карлсон. Я отведу вас к властям, и после того, как они получат показания, мы отправимся домой.

— Домой?

— В Индианаполис. — Он вытащил телефон из внутреннего кармана куртки. — Вот, возьми мой телефон и позвони родителям. Я уверен, они испытают такое же облегчение, как и я.

Он протянул телефон в мою сторону. Когда я не пошевелилась, он добавил:

— Тебе не кажется, что они должны знать, что ты не мертва? Такие были слухи по поводу тебя и доктора Картрайта. — Карл повертел головой из стороны в сторону. — Он тоже здесь?

Я сглотнула и вздернула подбородок.

— Нет, его здесь нет. Я не видела его… — я покачала головой. — …с Индианаполиса.

Карл нахмурил брови.

— Ты уверена?

— Да, уверена.

— Это было до или после того, как ты его убила? — спросил Карл, поднимая телефон. — Пойдем, ты лучше оценишь мой вопрос после того, как увидишь фотографию.

Кислота пузырилась у меня в животе, создавая неприятный привкус во рту.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он шагнул ближе, сморщив нос.

— Это фотография Картрайта.

— Ладно.

— Подойди, Лорел, взгляни.

Я сделала еще один шаг, задаваясь вопросом, если я доберусь до той комнаты, смогу ли использовать пистолет. Я умная женщина. Я могу это сделать. Могу. Покачав головой, я сказала:

— Я не хочу видеть фотографию Расса.

— Она не очень удачная. Позволь мне описать ее. — Прежде чем я успела ответить, он продолжил. — Видишь ли, Рассел там на полу твоей спальни.

Я сделала еще один шаг назад.

— О чем ты говоришь?

— У вас двоих были романтические отношения. Он хотел порвать с этим и пойти работать в «Синклер Фармасьютикалз». Вы поссорились. — Его глаза-бусинки остановились на мне. — Дэмиен Синклер подтвердил свое предложение, доктор Картрайт принял его и пообещал, что возьмет тебя на борт. Ты должна знать, что я уже сдал свое заявление в полицию.

— Ты ошибаешься.

Входная дверь открылась, и Стефани Мур вышла на крыльцо. Со своего наблюдательного пункта я оглядела ее с ног до головы; мой взгляд остановился на ее ногах — ее ботинках.

Ее маленьких ботинках.

— С тобой никогда не бывает легко, доктор Карлсон, не так ли?

— Ты… это была ты, — сказала я, уставившись на женщину, которая была моей помощницей последние два года.

Ее светлые волосы были собраны сзади в пучок, а худощавое спортивное тело было облачено в свитер и эластичные леггинсы.

Ее улыбка стала шире.

— Я. Кем была я? — Ее глаза широко раскрылись. — О, знаю. Я знаю больше, чем ты когда-либо считала, что я знаю.

— Это неправда. Я ценила…

Стефани подняла руку.

— Моя очередь. Кто я такая? Это был твой вопрос. Позволь поделиться. Я была той другой женщиной, которая трахалась с твоим парнем и узнавала твои секреты. — Она склонила голову набок. — Иногда в один и тот же день. Да, это была я.

Мой желудок скрутило, а руки задрожали, но я не двинулась.

Она наморщила нос.

— Я не понимаю, как ты терпела это так долго. Я имею в виду, секс действительно был не таким уж замечательным, но он был умен… и жаден, я отдам ему должное. Он продал тебя, ты же знаешь.