Закрыто.

— Черт побери.

Сделав шаг назад, я поднял ботинок и пнул дверь, также как сделал с выходом в шахту. Звук столкновения эхом разнесся по спальне, но дверь осталась на месте.

Еще один удар и еще.

Я навалился на нее всем весом, но дверь по-прежнему оставалась закрытой.

Прислонившись к стене, я глубоко вздохнул и подумал. Что бы мне ни вкололи, это вывело меня из равновесия. Закрыв глаза, я вдохнул и выдохнул. Только открыв их, я заметил окно, то же самое, которое я только что использовал для оценки дневного времени.

Хотя казалось очевидным, что я действовал не на полную силу, это едва ли замедлило меня, когда я наклонил голову и бросился в окно. Стекло и корпус разлетелись вдребезги, когда мое тело упало на землю внизу и покатилось по траве. Стряхнув странное ощущение наркотика, я уставился в голубое небо, жужжание вертолета приблизилось.

Я поспешно поднялся на колени и встал на ноги.

Вертолет летел очень низко — он, блять, садился на дорожку перед домом Джека.

На мое территорию доступ закрыт, но внезапно тут оказался гребаный Центральный вокзал.

Прислонившись к стене дома Джека, я наблюдал, жалея, что не могу вернуться в сарай за новым пистолетом. Было уже слишком поздно. После того, как лопасти замедлились и опустились, обе двери вертолета открылись, и вышло трое крупных вооруженных мужчин.

— Что за черт?

Это не команда из Ордена. Мы не объявляли о своем присутствии. Мы тихо входили и выполняли задачу. Эти люди действовали как федеральные агенты или, наоборот, члены подпольного мира.

Нет.

Странное пламя надежды пробудилось к жизни.

Мне хотелось верить. В течение почти семи лет надежда и вера были удалены из моих мыслей, а также из моего словарного запаса. Может, я был тем, кого называл Эриком Олсеном, — ходячим мертвецом. Это было не похоже на то, что я мог отбиться от трех взрослых мужчин со связанными за спиной руками, в буквальном смысле.

— Пирс, — бросил один мужчина.

Я глубоко вздохнул и шагнул от дома.

— Подними руки, — закричали все трое в унисон.

— Я не могу.

Я развернулся, показывая им свои руки.

Пока двое держали меня на мушке, третий подошел ближе.

— Скажи мне, кто ты.

Я поднял подбородок.

— Мейсон Пирс.

— Мне сказали задать тебе один вопрос.

Я покачал головой, надеясь, что мои воспоминания действительно восстановлены.

— Спрашивай.

Мужчина вытащил из кармана телефон.

— Босс был конкретен.

Он посмотрел на экран и снова на меня.

— Никакого давления, но, если ты лжешь, он сказал убить тебя на месте.

Я выпрямился, хотя руки все еще были связаны.

— Спрашивай.

Он читал со своего телефона.

— Думал, ладья может взять коня?

Мои глаза закрылись, а ноздри раздулись, я вдохнул, наполняя легкие воздухом. Под веками я увидел шахматную доску. Вместе с изображением пришло осознание того, почему у меня вытатуированы шахматные фигуры. Воспоминания разбивались, как волны на пляже, одно за другим, нескончаемым циклом, приходящим из глубин моего подсознания. Сделав еще один вдох, изо всех сил стараясь сохранить видимость контроля и делая все возможное, чтобы успокоить бурлящее море, я открыл глаза и заговорил с человеком с телефоном.

— Ты сейчас на связи со своим боссом?

Двое других мужчин подошли ближе, стволы их пистолетов беззастенчиво были направлены на меня.

Я стоял совершенно неподвижно.

— Да.

— Скажи ему «нет», — сказала я, высоко подняв подбородок. — Скажи ему, что всё наоборот. Если бы он, блять, сел и закончил игру, мой конь наверняка взял бы его ладью.

Глаза мужчины расширились.

— Это то, что ты хочешь, чтобы я сказал… ему?

— Каждое чертово слово.

Подняв руку, давая знак остальным мужчинам держаться подальше, мужчина с телефоном отправил сообщение.

Вместо звука ответного сообщения воздух наполнился пронзительным звонком телефона.

— Босс. Да. — он оглядел меня с головы до ног. — Крупный как Халк. Светлые волосы. Зеленые глаза. — Он кивнул. — Да, сэр.

Он повернулся ко мне.

— Он хочет поговорить с тобой.

Я повернулся, снова показывая свои руки. После того, как человек с телефоном щелкнул пальцами, один из других мужчин вернул пистолет в кобуру и направился ко мне с клинком в руке.

С моих губ сорвался стон, когда путы ослабли. Расправив плечи, я протянул руку.