— Сегодня вечером мы поедем к моей матери, и очень прошу вас перестать устраивать состязания в остроумии.

— Хорошо.

— Мама — не отец. Она довольно ранимая женщина и расстроится, если вы начнете свои штучки, — раздаёт указания тритон, но как будто теряет нить разговора, засматриваясь на кого-то за моей спиной. — Она всегда за всё переживает. Я не хочу её травмировать.

Кивнув, явно с кем-то поздоровавшись, Белозерский вдруг совершенно неожиданно протягивает руку и накрывает мою ладонь.

Этот спонтанный и абсолютно непредвиденный жест сродни ожогу.

Герман гладит кисть моей руки и продолжает говорить. Если бы я стояла, то совершенно точно почувствовала бы, как теряю почву под ногами. Но, взяв себя в руки, понимаю: здесь что-то нечисто. Он не хотел меня трогать. Не тот момент.

И всё запретное, скопившееся у самого горла, со свистом падает вниз, к ногам. Я оборачиваюсь, пытаясь понять, куда смотрит мой босс.

Позади нас его брат, Гавриил. Он приходил в офис сегодня утром, а сейчас точно так же, как и мы с тритоном, сидит за столом. С красивой женщиной.

Она похожа на ожившую диснеевскую принцессу. И Белозерский не может перестать искать их стол глазами, тогда как я сегодня в образе Кати Пушкарёвой.

— Я прошу вас вести себя скромно и тихо, а ещё поменьше говорить. Нам надо придумать, как начались наши отношения, что-то общее. Лучше простое, чтобы мы не запутались в деталях. Там будут мои братья с жёнами.

Обычно дерзкий и жёсткий тритон говорит спокойно и безразлично. Он больше не играет со мной в игру «Кто из нас остроумнее», он смотрит мне за спину и делает вид, что разговаривает со мной.

— Вы многое знаете обо мне, так как работали моим секретарём. Это нам поможет. Так наша сделка будет выглядеть реалистичнее.

Он по-прежнему косится на их стол.

Оборачиваюсь, пытаясь понять, что происходит.

— Прекратите туда смотреть, — злится тритон и опускает взгляд на принесённые официанткой приборы.

Вот это поворот! Всегда грубый, резкий, прямолинейный и жёсткий тритон как будто теряется.

О господи, зачем только мама родила меня такой умной и сообразительной?

— Это жена вашего брата?

— Да, но давайте вернёмся к тому, что мы будем говорить у моей матери.

Я впиваюсь в его лицо взглядом, и вся эта история с нашим фиктивным браком приобретает новые оттенки. Мне становится грустно.

— Они всегда здесь обедают?

— Так, Аня, давайте обсудим ужин, — резче.

— Может, объединим столики?

— Анна!

— Сколько будет длиться наш фиктивный брак?

— Полгода. — Откидывается на стуле Белозерский, пьёт воду, привычно гоняя её во рту.

— Думаете, они расстанутся за полгода?

Тритон замирает. Смотрит на меня, прищуриваясь.

— Расстанутся.

Глубоко вздохнув, кручу салфетку в руках.

— Мне больше нравилось думать, что вы жадный до денег сноб.

— Я он и есть.

— Нет.

Мы переглядываемся. Я уже не чувствую ничего из того, что мне показалось раньше, всё лопнуло как мыльный пузырь.

— Она выбрала Гавриила, потому что вы в своё время жениться не захотели, а батя оставит всё наследство только семейному сыну. И было очевидно, что именно ему. И когда пригорело, вы решили взять в жёны секретаршу, чтобы отец всё оставил вам, как старшему. А так как в итоге куча денег осядет именно в вашем кошельке, она от него уйдёт.

Улыбнувшись, тритон щёлкает пальцами, подзывая официанта, просит плеснуть чего-нибудь покрепче вместо воды.

— Я только не понимаю, почему нельзя было предложить эту сделку кому-то вашего круга, чтобы всё это выглядело более реалистично?

— Спонтанное решение, вы подвернулись под руку. Отец как раз заговорил о наследстве, а Гавриилу позвонила супруга. К тому же, как мне казалось, вами легче управлять.

— Итак, я права. Может, объясните? Неужели вам нужна жена брата?

— Нечего объяснять, Анна. Вот такой я человек. Они расстанутся, и я успокоюсь.

Я испытываю разочарование.

— У вас классический сидром собаки на сене, которая сама не ест и другим не даёт. Знаете, Герман Игоревич, китайцы любят ехать посередине — ни в том ряду, ни в другом, у нас бы за это убили, наверно, а тут запросто. Ваш случай.

— Мне нужна фиктивная жена, а не священник. Заканчивайте. Я уже представил вас, значит будете вы.

— Думаю, нам нужно остановиться, босс. Я не хочу быть причиной чьей-то семейной трагедии.

— Она его не любит.

— Значит, она любит вас, Герман Игоревич?