Стоило, наверное, сказать об одном важном моменте в «Лендлордах». Дело в том, что по-настоящему искусными мечниками здесь были только юниты высоких рангов. Те же паладины или рыцари смерти. Что же касается воинов первого ранга, то их разработчики наградили умениями уровня шпаны из подворотни, что впервые вручили в руки меч. Сделано это было для того, чтобы игроки, не имеющие навыков владения холодным оружием, могли противостоять хотя бы таким воинам. Я же сражаться умел, и, быстро доказал это, устроив сред гладиаторов настоящую бойню.

Отбросив пинком ноги ближайшего врага, я нанес рубящий удар на уровне пояса и тут же всадил упавшему врагу клинок в горло. Обернувшись назад, встретил удар подкравшегося человека. Показатели силы у меня оказываются большими, и потому враг не смог удержать меч, ну а я мгновенно воспользовался этим, сделав прямой выпад. В это же время к схватке присоединились каз, копьями выбивая деморализованного противника и наступая по упавшим телам. Гномы двигались быстро, прикрывая друг друга и почти не встречая сопротивления врага, и это заставляет меня приложить большие усилия для прорыва, дабы проложить путь отряду.

Обернувшись вглубь туннеля, я едва успел подставить щит, как в него ударил короткий болт. Древко недовольно загудело, лишившись добычи, ну а во мне мгновенно вспыхнула злость на стоящую совсем рядом жрицу. Бросившись вперед, я пронзил сердце еще одному гладиатору, в то время как дроу отскочила назад и, отбросив в сторону арбалет, выхватила с пояса длинный изогнутый кинжал. Движения женщины скрадывались в темноте, но я мог отметить их плавность и изящество — жрица пусть и являлось магом, но также хорошо умела владеть холодным оружием и обладала превосходными показателями ловкости, полагаю лучшими, чем были в настоящий момент у меня. И с этим стоило считаться.

Шум за спиной нарастал, в нем ясно слышались крики и ругань гномов, но ждать их помощи я не стал. И не потому, что желал убить жрицу лично, мстя за смерть, вовсе нет. Просто мне не хотелось давать ей время на новые трюки. Именно поэтому я сделал шаг вперед, сближаясь с противницей, за спиной которой был тупик шахты. Жрица также решила не откладывать нашу встречу. Она двинулась ко мне танцующим шагом, с прямой осанкой и гордо вскинутой головой. На губах женщины играла улыбка, хищная, страстная, и болт арбалета, торчавший из груди, словно бы и не мешал жрице радоваться жизни. Хотя кто знает эту дроу, быть может подарок Гвида даже доставлял ей удовольствие? Я о себе такого сказать не мог — болт, торчавший из моего плеча, сильно сковывал движения.

Меж тем жрица сделала еще один шаг навстречу, и тут же бросила заклинание. Это оказалась «стрела тьмы», направленная в правую ногу. Уклониться на такой дистанции было невозможно. По конечности распространилось онемение, ну а дроу только этого и ждала, метнувшись вперед. Однако она явно не рассчитывала на то, что я и сам шагну навстречу. Перенеся вес тела на здоровую ногу, я ударил мечом, и дроу едва успела отскочить с траектории движения клинка. Отскочить в единственном направлении ей доступном — в тупик туннеля трех метров в ширину и длину. Смертельно опасный для нее тупик. Дроу нуждалась в свободном пространстве и, понимая это, попыталась проскользнуть мимо меня, швырнув в глаза песком. Но я был наготове и ответил прямым ударом меча. Длинна клинка сыграла свою роль, оставив на теле жрицы длинную кровоточащую рану. Это почти подписало дроу приговор и, возможно понимая собственную обреченность, жрица заговорила страстно, яростно, с мольбой и надеждой:

— Постой гном, остановись, — на утонченном, прекрасном лице женщины отразился страх, — не убивай меня. Я могу принести пользу. Мне известно многое — тайники с золотом, шахты драгоценных металлов, местоположение твоих врагов и друзей. И все это ты сможешь получить, если сохранишь мне жизнь. Это и многое иное, — голос жрицы изменился, рука ее коснулась груди, обнаженного живота, заскользила дальше…

И в то же мгновение правая рука дроу метнулась в коротком выпаде, целя мне в горло. Если бы я не ожидал чего-то подобного, если бы не сумел справиться со своими чувствами, этот удар стал бы для меня смертельным. Но вышло иначе, и на пол пещеры упал не я, а жрица, пятная камни своей кровью.

— Червь! Ты победил меня, но мои сестры еще доберутся до твоего тела, и проведут по всем кругам боли, как завещала нам великая мать, — прохрипела дроу, сбросившая маску испуганной женщины. — И тогда ты будешь горько сожалеть о том, что родился на свет, о том, что пришел в эти горы — владения моего народа! Ты будешь кричать, но тебя никто не услышит!

— Гвид, — тихо произнес я, и болт с силой ударил в тело жрицы, прерывая ее речь. На губах женщины показалась кровь, она попыталась еще что-то сказать, но из горла раздался только хрип, почти сразу смолкший. А затем тело дроу обмякло на каменном полу, уже не подавая признаков жизни.

— Собрать трофеи, доложить о потерях, — бросил я за спину, а сам наклонился над убитой жрицей и прикрыл ей веки. Это было данью уважения противнику, а еще способом убрать с поля зрения невидящей, обращенный в пустоту взгляд. Ибо пусть я и многое прошел за два года игры, но привыкнуть к некоторым моментам этого удивительно реалистичного мира так и не смог.

Почему же я не взял жрицу в плен? Просто потому, что дроу умели не только пытать, но и держаться под пытками. И, несмотря на все интриги и противостояние друг с другом, своих они не предавали — Лосс подобного не одобряла. Желание убить ближнего своего в борьбе за власть паучиха всецело поддерживала, но вот вмешивать посторонних во внутреннюю грызню запрещала. А будь дело иначе, дроу уже давно бы не стало в этом мире. И потому оставалось довольствоваться полученными трофеями и надеяться, что сведенья об окружающих богатствах однажды сами найдут меня.