Шрифт:
Маслина таки застряет в горле, и Ваня бросается бить меня по спине. Я быстро откашливаюсь, и хлынувшая в голову кровь, придает моему голосу особенно гневное звучание.
— А ты хочешь, чтобы за вот это вот все, — окидываю взглядом еду и все еще светящийся телефон с открытым приложением банка, — закончилось на барной стойке?
— Нет! — возмущенно восклицает бармен, — ты не так поняла!
— Выйди, пожалуйста! Мне нужно отдохнуть! — отворачиваюсь к спинке дивана, накрываюсь с головой и, сцепив зубы, едва дышу, пока Ваня, не произнося ни слова, прикрывает за собой дверь.
Вот тебе и волшебник на голубом вертолете! Сговорились что ли?
5
Банкет, к счастью, проходит без особых потрясений. Все как обычно: начали с джаза и по мере повышения градуса плавно перешли к Сердючке. И когда микрофон плавно кочует в руки наших гостей, я со спокойной душой заканчиваю свой рабочий вечер. Гости развлекут себя сами.
Избегая смотреть в сторону барной стойки, иду в гримерку, чтобы переодеться и вызвать такси. По пути перебрасываюсь парой слов с администратором, и наконец, дохожу до телефона.
«Лен, угадай, с кем я иду на свидание?» и десяток подобных восторженных сообщений с фотографиями «нового жениха» моей подруги Кати. «Мы едем к нему домой смотреть фильм. А живет он знаешь где? В Сити! Обещаю пригласить как-нибудь к нам в гости! Запилишь селфи на фоне столицы с 55 этажа!»
«Вот же неугомонная!» — с улыбкой ворчу себе под нос, решая, что прочту все ее визги по поводу супер-свидания уже в такси, бросаю телефон в рюкзачок и выхожу во двор. Полной грудью вдыхаю прохладный воздух, в котором чувствуется приближение грозы.
Перематываю как кинопленку воспоминания сегодняшнего дня, искренне благодаря вселенную за то, что впереди два дня выходных, и я смогу нормально выспаться, и никто не станет играть на моих нервах. О счастливой подруге вспоминаю уже на полпути к дому, достаю телефон и вижу новые сообщения с призывами о помощи.
«Лена, позвони!»
«Лен!»
«Лена, мне страшно! Позвони срочно!»
«Лен, приедь!»
«Он неадекват, Лен»
«Лена, он меня убьет!»
По мере прочтения, сердце раскачивается, подскакивая к горлу. Расхлебывать Катины неприятности мое хобби. Не скажу, что я была безумно рада каждый раз нестись на помощь, но бросить подругу в беде не позволяла совесть. А беды она находила себе с завидной регулярностью. Вот и сейчас вместо того, чтобы в кои-то веки забыться сном после зубодробительно отвратительного дня, бегу выручать Катю.
Кричу водителю, чтобы менял маршрут, а сама трясущимися пальцами набираю ее номер.
— Лен! — шепотом отвечает та, а на заднем фоне слышится грохот.
— Ты где? Ты цела?
— Да! Но страшно, просто жесть. Он что-то принял, я в ванне спряталась. Про меня забыл, надеюсь.
— Адрес точный скажи!
— Да не знаю я, иначе полицию уже бы вызвала.
— Ну хоть примерно? Какая из башен?
— Не поняла я. Мы с подземной парковки поднимались. Но кажется, он упоминал «Мир».
— Держись там, я почти на месте!
Еще раз перечитываю ее сообщения, чтобы быть в курсе произошедшего, и картина складывается. Сегодня, наверняка, был апогей ее дурости. Пойдя на первое свидание с парнем из Тиндера, она, как обычно, уже успела мысленно выйти за него замуж, нарожать кучу детей, а в реале оказалась заперта в его квартире, пока тот накачивал себя запрещенными препаратами. Прибью, дурынду!
Расплачиваюсь с таксистом, несусь внутрь, но тут же наталкиваюсь на пренебрежительно-оценивающий взгляд охраны. Еще бы, куда нам простым смертным…
— Здравствуйте! У меня там подруга… — набираю Катю, чтобы она объяснила ситуацию охране.
— Ваш пропуск? — не дает договорить мужчина в строгом костюме.
— У меня нет пропуска! Пожалуйста, помогите!
— На выход! — равнодушно вякает охранник, свысока глядя на меня. Кажется, Катина истерика впечатляет меня одну.
— У меня там подруга! Ей нужна помощь!
— На выход!
Он небрежно, будто я вещь, загораживающая проход, отодвигает меня от турникета, давая пройти холеному мужику в модном английском плаще, чуть промокшем от дождя. Жестокое обращение с женщинами его заботит меньше, чем зонт, который он бережно складывает.
— Помогите, пожалуйста! — изворачиваюсь из грубых лап охранника и, отчаявшись, кричу в спину высокому миллионеру, ведь другие здесь не водятся. Кроме меня, Катьки и этого шкафа, выламывающего мои запястья.
Мужчина замедляется, будто размышляя, стоят ли мои стенания его времени.
— Пожалуйста! У меня там подруга заперта! — ловя последний шанс, ною я, и тот все же оборачивается.
Замираю. Замолкаю. И сердце перестает биться.
Давид.
— И как нашла меня только? — ухмыляется он, — хорошо работаешь! Настырная!