Звонит в звонок, ей открывает менеджер.

— Какие-то проблемы с покупкой? — удивленно.

— Нет, — Лера оглядывается на меня и, понижая голос до шепота что-то говорит мужчине. Тот понимающе кивает и запускает ее в магазин.

С психом всаживаю кулак в фонарный столб. Металл деформируется. Костяшки горят. На лбу от резкой боли выступает пот. Зажившие порезы от стёкол лопаются и начинают сочиться кровью. Чтобы не выглядеть совсем уж больным, отъезжаю за поворот и жду минут пятнадцать, пока Лера сядет в такси.

К лучшему? Нет, нихрена! Завтра ты сама меня выберешь, Валерия. Или придётся рассказать все будущему мужу. Если ты на это решишься, тогда я поверю, что лишний.

Лера

Мне плохо. С того момента, как губы Стоцкого оторвались от моих, я будто вылетела из своего тела, разделясь пополам. Физическая часть меня пришла домой и теперь, расстилает постель, а настоящая часть — осталась там, рядом с головокружительно целующим мужчиной и позволила ему все, что он захочет. Без оглядки. Без всяких «но» и «если»…

«Это отвратительно, Лера,» — пытаюсь я докричаться до себя, — «Данияр столько для тебя сделал, а ты… Ведёшь себя, как дешевая девка. Особенно вот это: «Нет, я не такая, ах, я не буду с вами спать!» Кошмар…»

Совесть растекается во мне кислотой и требует рассказать о произошедшем Данияру. Но время почти четыре часа ночи. И я понятия не имею, с чего начать. А завтра ещё этот ужин…

Выпив стакан молока, кое-как засыпаю до утра.

Мне снятся кошмары. Поэтому встаю я совершенно разбитая и первым делом тянусь к телефону. Новому. Который подарил мне чужой мужчина. «Взамен моего разбитого,» — пытаюсь я договориться с самой собой. — «И вообще, если бы не он, то я бы спокойно вызвала машину. Мне не пришлось бы искать такси в подворотне и…»

Зажмуриваюсь, до омерзения явственно вспоминая пьяное дыхание в затылок. Видение смешивается с сюжетом давным-давно изученного кошмара, и я подлетаю с кровати с бешеной тахикардией. Распахиваю окно и жадно глотаю утренний прохладный воздух.

Пока не пропал запал решительности набираю Данияра.

— Доброе утро! — отзывается трубка почти приветливо.

— Доброе утро, — выдавливаю из себя.

— Лер, собираю вещи, — предупреждает меня он. — Скоро из гостиницы выселяться и ехать в аэропорт…

— Даня, послушай меня, пожалуйста, — перебиваю его. — Я вчера разбила телефон…

— Хм… ну не страшно, — беспечно реагирует он. — Подарю тебе новый.

— Я не сама разбила, — торопливо поправляюсь, — меня толкнул мужчина. И он купил мне взамен новый.

— Тебе очень повезло, — заключает Данияр. — Так и в чем проблема? Он купил плохой телефон?

— Хороший… — Выдыхаю я.

— Лер, — начинает раздражаться. — Тогда в чем, собственно, проблема? Он нанёс какую-то травму?

— Он меня поцеловал, — зажмуриваясь, выпуливаю я.

— Хм… — в трубке раздаётся шум воды.

Очень приятно! Вспенивает меня, но я не в том сейчас положении, чтобы психовать.

— Так ты хочешь подать на него в суд за домогательства? Или что? Он чем-то был болен? — Данияр опять задаёт вопросы из какой-то абсолютно собственной логики.

— Нет… — теряюсь я. — Просто хотела… чтобы ты знал.

Зачем хотела? Не понятно. Мне становится абсурдно обидно. Хочется закричать, что главная проблема в том, что мне понравилось! Что это полноценная измена, хоть и ненамеренная. И я сравнивала их губы, руки, то, как обнимают! Как можно совсем не ревновать?

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я был против идеи с ночным клубом, — назидательно говорит Данияр. — И это были ещё самые безобидные последствия.

Я прикусываю язык, потому что он действительно был против. И тем не менее, создал мне комфортные условия, а я все равно нашла приключения на свою задницу.

— Понимаю, — отвечаю эхом. Мне становится стыдно.

Ещё минуту мы пытаемся о чем-то говорить. Но выходит у нас это, как у инопланетян. В конце концов, Данияр прощается, потому что ему приносят завтрак.

Я кладу трубку и тяжело вздыхаю. Ну не преступление это — отсутствие живых эмоций. Зато нет глупой ревности и выяснения отношений… Да, я профессионал в самоубеждении.

В комнату заглядывает мама.

— На тебя яичницу жарить? — интересуется тоном обиженной королевы.

— Да, — киваю. — Спасибо, мам.

Ухожу в душ, а после трачу почти час на то, чтобы восстановить подобие мира с родительницей. Обещаю дать Георгу ещё один шанс и не смотреть на него, как будто он мерзкое насекомое. Пока мама накручивает мне волосы, уговариваю ее надеть костюм вместо платья, а после ухожу в спальню, чтобы наложить макияж. Даня присылает сообщение, что прилетел.