Пальцы Стоцкого снова врезаются в какую-то правильную точку внутри меня, и я чувствую, как тело начинает сходить с ума. Мышцы немеют, низ живота болезненно тяжелеет, грудь требует жёстких прикосновений. Я сжимаю ее руками сама и выгибаюсь, от первой яркой предоргазменной волны.

— Возьми меня, — хрипло прошу Игната.

Мне больше не стыдно. Я просто отключаю в голове зону критики и превращаюсь в тело, которое хочет, чтобы его качественно отлюбили. Заласкали, затрогали. Сталкиваюсь взглядами с Игнатом и вижу в его глазах что-то очень похожее на свои ощущения. Только гораздо глубже, гораздо темнее. Животнее. Будто я — добыча. Его собственность, жадность, ценность. Мне кажется, если кто-то сейчас попробовал бы меня у него забрать, Игнат бы убил, не задумываясь. Страх смешивается с восторгом. Да, вот именно так мне нужно ощущать себя рядом с мужчиной. Все остальное — это компромисс, если не суррогат.

Стоцкий сжимает губы, перехватывает меня за шею, заставляя не отводить взгляда, и наконец-то резко врезается в меня сразу на всю длинну члена.

Я вскрикиваю от ощущения растяжения и прикрываю глаза. Бедра сводит.

Пальцы Игната сжимаются на моей шее крепче.

— Смотри на меня, Лера, — рычит он.

Притягивает, грубо целует и разгоняется, начиная вбиваться в меня с такой силой, что стол под нами начинает шататься, а я просто вскрикиваю на каждый толчок.

Чувствую, как его член Игната увеличивает внутри меня, как я отвечаю ему взаимностью и начинаю течь, как настоящая нимфоманка. Наши поцелуи граничат с укусами. Это больно и сладко одновременно. Очень правильно, очень вовремя и так, как нужно сейчас нам обоим. Возможно, потом будет не так остро, но сейчас… Мы синхронно взрываемся и стонем друг другу в рот. Перед моими глазами цветные круги. В голове идеальные пустота и белый шум.

— Моя девочка… — скользят губы Игната по моему ушку. — Прости. Не сдержался.

— Не сдерживайся, — прошу его и прижимаюсь губами к колючему подбородку. — Люби меня так…

— Я тебя люблю… — говорит он.

Признание втекает в меня патокой и растекается по венам. Мне кажется, что я тоже его люблю…

Игнат бережно целует меня в нос, потом в губы. Поднимает с пола простынь и накидывает на плечи.

— Ну теперь можешь ещё краснеть, — усмехается.

Я веду носом по воздуху.

— У тебя что-то горит, — констатирую факт.

— Черт! — вспыхивают глаза Игната осознанностью.

Он кидается к сковороде, а я почему-то начинаю хохотать в голос. Ну просто потому что это очень комично, когда мужик со спущенными до колен штанами возится со сковородкой. Но приятно. И этот момент однозначно теперь навсегда осядет в моей памяти с пометкой «самый лучший», как бы дальше не случилось.

— Это был омлет, — стонет Стоцкий. — Как порядочный мужик, хотел побаловать тебя завтраком в постель.

— А в итоге получилась постель в завтраке, — хихикаю. Спрыгиваю со стола и подхожу к Игнату со спины. Прижимаюсь щекой между лопаток и скольжу губами по позвоночнику.

— Спасибо… — шепчу. — Ты — самый лучший, мой любимый мужчина.

Он замирает. Щёлкает вытяжкой и разворачивается ко мне лицом. Берет пальцами мой подбородок и нежно касается своими губами моих.

— Тогда придётся обойтись хлебом, ветчиной, сыром и помидорами.

— Замечательно, — соглашаюсь. — Только скажи мне, где моя одежда и телефон. Я хочу маме позвонить.

— В гостиной, — отпускает меня Игнат из рук и направляется к холодильнику. — Давай, делай свои дела и приходи.

— Хорошо, — я, проходя мимо него, прижимаюсь губами к его лопатке и сбегаю из кухни.

В моей груди трепетно порхает от чувств. Бедра влажно хлюпают и немного щипят от спермы. Нужно срочно в душ. Но сначала позвонить. Иначе мама объявит меня после вчерашнего в розыск.

Нахожу телефон, открываю телефонную книгу и задерживаю дыхание, потому что он переносит меня в другую реальность. В ней Даня ещё записан, как «любимый». (Господи, да что я вообще знала об этом чувстве!) И, конечно, висит с десяток звонков от мамы, начиная с восьми утра.

Нажимаю дозвон и готовлюсь к моральному уничтожению.

Игнат

Выхожу из душа и прислушиваюсь к эмоциональному разговору в комнате.

— Нет, мам, — терпеливо и покаянно заливает Лера. — Я очень ценю твои нервы. Просто Надю бросил парень и она так переживает… Да, ночевала у неё. Я бы сказала! Ты просто уже спала.

Усмехаюсь и отхожу от приоткрытой двери. «Детский сад, да, Стоцкий?» — подкалываю сам себя.

И тут же мне становится не смешно. Нифига не «детский сад». С молодой девушкой нужно как-то встречаться, что-то обещать… не могу же я просто таскать ее себе по ночам в дом, зачётно трахать и просто обеспечивать? Нет. Это не наш формат.

Закрыть ее в этом доме вместе с собой? Но у неё институт, друзья, выступления, мама, в конце концов… А у меня Ванька, и ему после завтра в школу… Да и если что случится? Сколько раз меня пытались найти. Но мои ребята не зря свой хлеб едят, да и, слава Богу, Руслан всегда за спиной.