— Допустим, — произнёс мечник, немного отрезвлённый полученной раной, пусть и неглубокой. — А ты что за дерьмо? Из какой банды?

— Из своей собственной, — улыбнулся я.

— Создал собственную группировку без дозволения трёх сильнейших? — усмехнулся бог, видимо поверив моим словам. — А ты даже более сумасшедший, чем мне сначала показалось. Хочешь подмять по себя это место?

— Нет, вообще об этом не думал. Просто хочу всех тут переубивать.

— Точно сумасшедший, — покачал головой мечник. — Естественно, я не могу тебе этого позволить. Это мой любимый притон, тут самая забористая дурь во всём заброшенном квартале, и его крышуем мы, так что отдавать его на растерзание какому-то безызвестному идиоту, тем более находящемуся ещё на Каре боли, я точно не собираюсь.

— А “мы” — это кто? — поинтересовался я, припоминая рассказ Варны.

— То есть ты даже не узнал, на кого нападаешь? — захихикал бог, после чего поднял свой меч так, чтобы я мог рассмотреть узор на гарде. Небольшой схематический рисунок пяти будто бы атакующих друг друга по кругу кулаков.

— Надо будет потом оттаскать за уши эту мелкую… — недовольно пробурчал я.

Пять Кулаков была одной из трёх сильнейших группировок заброшенного квартала с лидерами, находящимися на третьей Каре.

— Похоже, ты действительно не знал, куда лезешь, — вздохнул мечник. — Ну, ничего. В следующей жизни будешь повнимательнее!

Ситуация явно была не в мою пользу. Из-за разных габаритов его физическая сила была немногим больше моей. Однако по той же причине моя скорость не шла ни в какое сравнение с той, которую он мог показать. Более лёгкий и подвижный, с полностью завершённой Карой боли, а также куда меньшим оружием, он был будто Орст. А я же — как Большой Гор, медленный и неповоротливый.

Однако это вовсе не означало, что я проиграл. В пространстве холла притона моя алебарда могла дотянуться практически куда угодно, так что мне в принципе не нужно было особо двигаться с места. Главное — успевать поворачиваться и наносить удары, не подпуская к себе. Ближняя дистанция сейчас была для меня очень опасна.

К счастью, древковое оружие всегда было моим любимым. И я прекрасно знал, как даже таким длинным и неповоротливым на первый взгляд оружием, как алебарда, создать вокруг себя непреодолимую стену стали… дерева, если быть точнее. Хотя отчётливый металлический блеск, проявившийся на лезвии бывшего весла, вызывал некоторые сомнения по поводу того, было ли оно до сих пор деревянным.

Горизонтальный взмах; небольшой отвод назад, чтобы замедлить вращение; разворот древка, чтобы лезвие смотрело вверх; укол с небольшим вертикальным смещением; сразу вынос дальней руки, чтобы алебарда описала широкую дугу, сменив цель с груди мечника на его колено…

Он крутился вокруг меня волчком, парируя, отводя в сторону и блокируя атаки. Однако его клинок был по местным меркам довольно обычным. Вводить праджню в предметы боги на второй Каре ещё не умели. Так что каждое столкновение металла с деревом оставляло отчётливо видимые зазубрины именно на его оружии, а не на моём. И довольно скоро мечник понял, чем это чревато.

Его стиль тут же резко изменился. Вместо вязи из финтов и выпадов он будто превратился в ощеренный сталью метеор. Резкими рывками набрасывался на меня, в опасной близости от себя пропуская алебарду. Пытался найти брешь в защите, сократить расстояние и впиться своим единственным железным клыком мне в горло.

Такая техника была куда опаснее, он почти не оставлял себе пространства для манёвра. Если бы ошибся — тут же схлопотал бы удар. Может быть не остриём — самой быстро движущейся, а значит самой опасной частью лезвия, но, получив возможность, без раны я бы его не оставил. И несколько раз он действительно допускал просчёты.

Вот только он решил положиться на выносливость и крепость тела второй Кары. И этот расчёт оправдался. Максимум, чего я смог добиться — это ещё несколько ран на боках и одна на плече. Да, они были более глубокими, чем самая первая, однако до какого-то опасного уровня не дотягивали. Мне ему даже ключицу не удалось перерубить, хотя казалось бы.

Он же, в свою очередь, видимо всё больше привыкал к моему стилю. С каждым его броском он умудрялся оказаться ещё немного ближе, прежде чем мои удары заставляли его отступить. И когда его меч пронёсся в опасной близости от моего большого пальца на древке алебарды, уже мне стало понятно, что дальше так продолжаться не может.

И если он смог решиться на более агрессивную и опасную тактику, то почему я не могу?

Отбив очередное его нападение, я, вместо того, чтобы вновь встать в защитную стойку, широко раскинул руки, приглашая его атаковать. Мечник, увидев это, на секунду замер, видимо не веря собственным глазам, но в конце концов не стал осторожничать. Лишь усмехнулся, видимо моей глупости, и бросился в атаку на полной скорости, подняв клинок и намереваясь пронзить меня прямо в сердце.

Его глаза между тем не отрывались от моей алебарды. Видимо он боялся, что в последнюю секунду я каким-то магическим образом успею вернуть на неё вторую руку и успеть сделать взмах. Было бы, конечно, здорово, но даже пятикратное усиление не давало мне подобной силы и скорости. Вот только пустая рука у меня всё ещё оставалась.