Черт возьми, кто ты и что ты со мной делаешь, женщина? Это было частью отношений.

Я не знал. Осознавал только то, что мне необходимо было поцеловать ее, что я собственно и сделал.

Она упала на меня, ее пальцы оказались на моем затылке, ее груди сплющились о мою, ее тело на моем ощущалось восхитительно, тепло, чудесно, опьяняюще. Ее рот казался божественным и захватывающим, и безумно мягким, влажным и теплым на моем, таким, каким он чувствовался на моем члене и даже лучше в некотором смысле. Ее язык скользнул по моему, запутываясь, толкаясь, отступая, наступая, танцуя. Чем дольше мы целовались, тем больше она давила на меня, пока я каким-то образом не начал смещаться вбок и переворачивать ее на спину на траву, а я оказался над ней, целуя, черт возьми, мои ладони пробежались по ее ребрам и обхватили ее груди. Мара обвила меня ногами, выгнула спину, прижимаясь к моим рукам, хныкая и ускользая от поцелуя. Я расстегнул пуговицу ее джинсов, просунул пальцы под резинку нижнего белья и обнаружил, что ее киска была мокрая и умоляла о наслаждении.

Я потерял контроль над всем и сосредоточился на поцелуе, на ощущении, как мои пальцы скользят по ее киске, касаясь клитора.

Она ерзала, задыхалась у моего рта, приподнимала бедра, пока я кружил вокруг ее ноющей плоти, и издавала хныкающие звуки.

Ее руки легко скользнули по моей спине, дотянулись к моей голове, ладони пробежали по моим коротким волосам, затем ее пальцы проследили линию моего подбородка, а ее большой палец очертил мою скулу. Я позволил своим рукам «говорить», а потом стянул с нее джинсы.

Она схватила меня за запястья, чтобы остановить, и снова сжала мою челюсть обеими руками, ее лоб прижался к моему.

– Подожди, подожди. Я начинаю увлекаться. Я обещала себе, что не позволю этому случиться, но ты отвлекаешь меня своими волшебными поцелуями.

– Волшебные поцелуи?
– сказал я, смеясь и отступая.
– А почему бы нам не увлечься?

Она села и попятилась, застегнув джинсы и потянувшись за грудой нашей одежды.

– Да, - сказала она, протягивая мне рубашку, пока я натягивал трусы и джинсы.
– Волшебные поцелуи. Магические, ведовские. Твой рот заставляет меня делать безумные вещи.

– Если у кого и есть волшебный рот, так это у тебя, - сказал я.
– Я до сих пор чувствую дрожь по всему телу.

Когда мы оба были одеты, она натянула свою толстовку, а я свою кожаную куртку.

– Почему ты остановила нас?
– поинтересовался я.

Она неловко пожала плечами.

– Потому что я не хочу, чтобы ты просто облизал меня, я хочу заняться сексом, но я не… не совсем готова зайти так далеко, даже здесь. Я просто…

Я притянул ее к себе.

– Не говори больше. Я понял.

– Правда?

Я кивнул.

– Конечно.

Она подарила мне эту милую, очаровательную кривую улыбку.

– Мы определенно собираемся увлечься позже. Когда мы, ну ты знаешь, будем в помещении.

Я улыбнулся в ответ.

– Ты сама заключила сделку, Амаранта Куинн.

Мара

Что ж… срань господня. Кто ж знал, что для меня сосать член будет настолько увлекательно? Имею в виду, это не то, что я обычно любила делать, но и не то, что бы мне не нравилось. Некоторые парни ожидали, что минет будет неотъемлемой частью секса, а другие, казалось, позволяли мне решать, хочу ли я это делать. Так что, да, я думаю, можно было бы сказать, что я занималась щедрой благотворительностью своим минетом.

Но это? То, что я сделала для Зейна? Это было… нечто другое. Я никогда в жизни не делала ничего подобного, никогда не отдавалась этому полностью. Просто в этом не было смысла. Мне нравилось думать, что я была великодушным сексуальным партнером. Страсть, увлечение, желание угодить. Так что, если парень, с которым я была, был вежлив и уважителен в отношении меня, и просил сделать ему минет, то, вероятно, я удовлетворила бы его в этом плане. Обычно это означало немного поработать ртом, а затем заняться сексом, но иногда, если он был супер горячим и супер крутым, я позволяла ему кончить, но это было редкостью, главным образом потому, что я не заботилась о парнях, которые оставались твердыми достаточно долго, чтобы снова получить жесткий и настоящий трах.

Да, знаю, я - сложная личность - извините, не извиняйте.

Но тот минет, который я только что сделала Зейну, был совершенно другим. Я хотела этого на каком-то глубоком, внутреннем уровне, чтобы он чувствовал себя лучше, чем когда-либо, хотела дать ему что-то от меня, чего он никогда не забудет. Желала, чтобы это было чертовски сексуально, чертовски эротично. Хотела, чтобы он перестал сдерживаться. Я хотела ему отсосать так, чтобы у него снесло крышу.

Увидев, как он буквально рухнул на землю и все еще смешно ходил, я бы сказала, что мне это удалось. И я была чертовски довольна собой. Однако на задворках моего сознания крутился вопрос, почему я так сильно хочу угодить ему. Как уже упоминала ранее, я всегда заботилась о том, чтобы мой партнер чувствовал себя хорошо; секс ведь должен приносить удовольствие обоим, верно? Но то, что я хотела доказать Зейну, было чем-то более глубоким. Не просто физическим удовольствием, но… чем? Я не была уверена. И меня беспокоило, во-первых, то, что данный вопрос вообще существовал, а во-вторых, то, что я не могла найти на него ответ.

Я последовала за Зейном по лесной тропинке, не отставая от него ни на шаг, потому, что, черт возьми, этот лес был черным как смоль, и я понятия не имела, куда идти и куда ступать без него и его фонарика в руке. Что-то подсказывало мне, что ему даже не нужно освещение. Будучи морским котиком, он мог видеть в темноте как кошка. В некоторых местах дорога представляла собой обычную лесную тропу с утоптанными ветками. Но в других - состояла из гигантских камней, в основном там, где находился спуск вниз с холма. Камни были влажными и скользкими, но если я шла медленно и осторожно, то все было в порядке.