Мне нужно было отнестись к вопросу спокойно, парировать колкостью, чтобы отвлечь внимание. Вместо этого я отреагировала, как идиотка.

– Это тебя не касается, - рявкнула я. Резко встав с мотоцикла, направилась к двери отеля.

– Это была шутка, - заявил Зейн, пребывая в полном спокойствии и оставаясь верхом на байке.
– Но, очевидно, я задел за живое.

Я остановилась и повернулась на пятках.

– Да что ты говоришь.

Он просто смотрел на меня, сидя на мотоцикле, невозмутимо.

– Заметила, что я не давлю? Также, я не давил после того комментария о твоем отце.

– Он прошелся рукой по голове, смахивая назад капли дождя.
– Ты ни черта не должна мне рассказывать. Я не спрашиваю сейчас и не собираюсь спрашивать в будущем. Детка, захочешь поделиться, я весь во внимании. Не хочешь говорить? Тогда я с этим полностью согласен, мне все равно. У всех нас есть дерьмо, о котором не хочется рассказывать, и у меня тоже. Если ты ожидаешь, что я… не знаю… буду осуждать или потребую открыть самые сокровенные тайны прям с ходу, то ты ошибаешься.

Я снова подошла к мотоциклу.

– Извини, Зейн, просто…

Он приложил большой палец к моим губам, заставляя меня замолчать, и потом поцеловал в уголок рта.

– Хочешь поговорить об этом?

Я покачала головой.

– Нет.

– Значит пропустим. Все нормально.
– Он улыбался.
– Кроме того, мне приходит на ум более приятное использование твоего ротика, чем пустые разговоры.

Я не смогла сдержать глупую улыбку, которая расплывалась на моих губах, а затем прикусила его палец, также как и он сделал с моим.

– Я уже его применила.

– Я имел в виду поцелуй.
– Он обхватил ладонью мой затылок и прошептал прямо у моих губ: - Мелко мыслишь, женщина.

Я рассмеялась и почувствовала его губы напротив моих, его тепло проникало в меня, запах мокрой кожаной куртки завладел моим обонянием. Он поцеловал меня так, словно это был последний поцелуй, пылко и страстно, с нотками нужды и отголоском отчаяния, его руки обвились вокруг моей талии и притянули поближе, а затем его ладони скользнули вниз и обхватили мои бедра.

И вот так просто я вся растаяла, начала стонать и прижиматься к нему, приподняла лицо, чтобы углубить поцелуй, мои руки поднялись вверх по спине, и я обхватила ладонями его затылок, стискивая Зейна в объятиях.

К тому моменту, когда поцелуй прервался, я уже задыхалась, ноги дрожали и я была в шаге от того, чтобы опять запрыгнуть на байк и просить его увезти куда-то на частную территорию.

Вместо этого я отступила назад, неохотно.

– Мне нужно идти. Утром я встречаюсь с Клэр.

Он отпустил меня, но сделал это также неохотно, как и я.

– Увидимся завтра?

– Позвони после обеда, — подмигнула я.

– У меня нет твоего номера.

Я стрельнула в него глазами.

– Ага, это, наверное, единственный номер, которого у тебя нет, - подметила я.
– Уверена, твой братец тебе поможет.

Зейн поднялся, сунул руку в задний карман, вытащил кучу смятых клочков бумаги, на каждом из которых красовались телефонные номера, написанные женскими почерками.

– Ты… об этих номерах?
– спросил он, держа их в руке.
– Мне они не нужны. И никогда не были.

Дождь, наконец, прекратился, оставив после себя блестящие в темноте капли. Зейн полез во внутренний карман своего пальто, достав серебряную зажигалку Zippo с тиснением и логотипом SEAL. Щелкнул крышкой и одним быстрым движением щелкнул колесиком, выпуская искры, пламя вспыхнуло. Он высоко поднял пачку бумажек, позволяя огню подниматься вверх по краям. Я с удивлением и тайным удовлетворением наблюдала, как огонь поглощает клочки бумаги. Когда пламя полностью охватило пачку, Зейн бросил ее на землю, и мы смотрели, как она горит, пока не осталось ничего, кроме хлопьев пепла, играющих на легком ветерке.

Он положил Zippo обратно в карман куртки и посмотрел мне в глаза.

– Единственный номер, который я хочу, это твой, дорогая, и он будет иметь значение для меня, только если ты дашь мне его, - он усмехнулся.
– Дело в том, что если бы он действительно поискал более внимательно, я имею в виду Ксавьера, то вероятно, мог бы получить твои университетские записи, медицинскую карту, водительские права, кредитный счет, дерьмо, если большая часть данных о тебе хранится на различных электронных системах, он мог бы получить к ним доступ. Он бы не стал. Просто хочу сказать… он мог бы.