А толку - никакого.

...Говорят, что на Кавказе грабежи и убийства, террор. Но, спрашивается, где, в каких частях империи не наблюдаются те же самые явления? Газеты полны известиями о разгуле страстей. Сенаторская ревизия открыла невероятный факт, что в первопрестольной Москве грабежи и убийства совершались при содействии агентов той самой власти, на которую возложена обязанность бороться с преступными явлениями (Гегечкори?). И армяно-татарская резня на Кавказе - продукт правительственной провокации! А расстрел в Тифлисе безоружной толпы, запертой на площади как в клетке? В течение получаса грохотали выстрелы - пачками, залпами. Потом люди метались, разгоняемые казаками.

Ад кромешный!.. Перелистываю работу комиссии и всюду встречаю: ограбили, изнасиловали, избили - гнусные издевательства! Вот показания потерпевших:

Дом наш на краю селения, мужа моего не было дома. Отряд прибыл в наше селение в вербную субботу и остался до понедельника. Многие женщины и девицы бежали в горы и леса. Я не могла, потому что мой мальчик лежал больной. На следующий день ночью казаки ограбили дом, взяли переметную сумку, палас, шестеро ушло, а один стал приставать ко мне; я не отдавалась; началась борьба, казак бил меня, каблуком ударил в грудь: я повалилась, и тогда он изнасиловал меня. (Возгласы справа: Ложь! Из каких трудов это?) Из трудов комиссии д. с. с. Вейденбаума. Потерпевшая... (Шум справа)... Будут еще случаи изнасилования-старух. (Возгласы: Довольно! Зачем же всякий вздор читать?). (Шум. Крики. Звонок председательствующего.)

Председательствующий:

Покорнейше прошу соблюдать тишину. До меня доносятся такие крики, что если еще один такой возглас, я уйду, и заседание прекратится.

(Голос справа: О карте Великой Армении!)

(Возглас слева: Пуганая ворона. Смех).

– ... С границами от Ливана до Куры, даже переваливая за Северный Кавказ. (Голос справа: А Воронеж? Шум.

Кто-то рвется на трибуну: Проповедь Армении до Воронежа вовсе не такая белиберда, над которой можно смеяться. (Смех слева. Возглас слева: О батюшки, как страшно!)

– ...Да-с, успокоение Армении, может, и наступило, но не ранее, как их вырезали татары в Баку. Когда они наткнулись на другой сепаратизм татарский, когда попали на татарский нож - успокоились, увидели, что если русская государственная власть не будет оберегать их, то их вырежут. Кстати, я об азербайджанских турках, которых неправильно называют татарами. Так вот, татарский нож! И армяне тогда перестали увлекаться мыслью о восстановлении Великой Армении. Государственная дума наполнена не младенцами: она должна читать между строк! (Голос с места: Хорошенькое занятие!) (Голос слева: Перевешать всех!) Что ж, перед лицом сепаратизма русская Государственная дума может почесать в затылке! (Смех слева, возгласы: Приятное занятие!)

И многажды еще будет: смех, Браво!, шиканье, рукоплескания, шум, перебранка, звонки председателя. И насчет логики: Логика кавказская!
– в упор. Да, кавказская, самая лучшая!.. (?) И вопль исстрадавшегося председателя: Сегодня я имел несчастье слышать с этой трибуны и с разных сторон такие возгласы, которые сочту своим долгом зачеркнуть в стенограмме, ибо мне совестно их пустить в печать!

А финал - разгон очередной думы, она же собор, вече, курултай, съезд, что еще? А еще духан, где Чхеидзе любил чахохбили, а Хасмамедов - хаш (с чесночным соусом), и лопались щеки у зурначи (точь-в-точь как на картинке, которая вывешена у входа в духан: выпученные от натуги круглые глаза).

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ,

как развязал узел, и высыпалось содержимое свёртков, страницы ненаписанного романа.

Лики судьбы, вроде масок, которые помещены в его книге горестных историй, скоро выйдет, вёрстку прислали, - скорбные, самонадеянные, презрительные, еще какие?.. И смотрит на него усталый постаревший человек, он сам, врачеватель душ (?). Казалось, теперь, когда вознесен высоко, и не мыслилось, что такое возможно - отныне преспокойно может править отпущенным ему временем, слепой рок готовит коварства (вознести, чтобы сбросить в пропасть).

Копились записи в Астрахани, дважды сюда приезжал - сначала как ссыльный, а потом...
– покинул бакинских комиссаров.

Вернулся в Тифлис с дипломом врача, а его хлоп - в астраханскую ссылку, после семимесячного заточения в Метехской тюремной крепости (на пять лет из пределов Кавказа): всех тифлисских и бакинских смутьянов, если бунтуют, но не замешаны в убийствах, вооруженном сопротивлении властям, актах экспроприации, непочтения к царствующим особам, подрыве империи... что еще? ссылают в Астрахань, южную Сибирь. Нагрянули с обыском, а у него русские прокламации и всякая иная арабская вязь: программы, уставы, - вот-вот грянет революция, и Нариман одержим идеей насильственной переделки мира, империи.

– Что лично вас толкает на преступный путь борьбы с порядком в государстве, Нариман? Я понимаю, когда Ульянов-Ленин, идеолог терроризма, с императором сражается, карлик на великана руку поднял!
– Нариман не сдержался, удивленно брови взметнул.
– Не согласны насчет терроризма? Разве не им сказано: убийство полицейских, жандармов, взрывы полицейских участков, захват денег. Его можно понять, за брата мстит, тоже был террорист. Или, я недавно его допрашивал, Шаумов его фамилия, у вас он Шаумян, познакомитесь в Астрахани. Что ж, и Шаумова-Шаумяна понять можно: родины у него нет, отнята она, народ его обижен.
– Даже не поленился, к карте подвел Наримана: - Вот он, Арарат, близок локоть, да не укусишь! Кричат на весь мир, сея семена озлобления. А что вырастет? Горечь да яд. И беженцы, которые наводняют чужие земли. А вы? Хотите этими микробами отравить дух послушания?