Бунтовщики быстры на расправу с агентами охранки, и Кардашбек, опасаясь быть выданным, непременно опередит Мир Сеида, и тогда, как свершится казнь, косвенно подтвердится достоверность орликовских сведений насчет агента. А если главный агент, на которого жандармерия возлагала надежды, убит, то затрудняется немедленная нейтрализация политической деятельности мусульман, требуется время, чтоб жандармерия смогла восстановить свои ряды, - верим тому, чего нет, и не верим тому, что есть. Впрочем, Орлик убежден, что мусульманские партии - забава, в департаменте от страха в глазах двоится, мусульмане, как ему доверительно признался один из издателей-мусульман, народ тихий, доверчивый, реальной угрозы для властей не представляет, можно не особенно беспокоиться насчет верноподданности татар-адербейджанцев.

– На чем основываются ваши доводы?
– спросил Орлик у издателя, прежде польстив ему (к каждому найти ключик!): - Вы, кажется, Шекспиром увлекаетесь?
– Издатель закивал, радуясь.
– Отелло, сказывают, перевели? Даже сыграл заглавную роль! Впервые...
– итд (Шекспир заговорил по-нашему), и Орлик выудил признание:

– ...Охотно отвечу на сомнения относительно верноподданности моих земляков. Политическое положение России настолько незыблемо, мусульмане, живущие внутри России, настолько верны и преданны словам Корана: Атиуллаха, ва Атиу-Расул, ва Улул Амри Минкум, то есть покоряйтесь Богу, его Пророку и своим Царям, что никому в голову не придёт проповедовать против Корана (Орлик оформил беседу как протокол допроса). А что Кардашбек?

– кто мог подумать, Юсиф (Иосиф?), что в мечети нашел

прибежище бандит, ах да, не бандит, а экс, к тому же не

мусульманин, после ограбления почты и казны.

– не грабеж, а экспроприация! допустимы боевые выступления

для захвата денежных средств!

– впрочем, ты притворился глухонемым, никто не заговаривал с

тобой, потом жил в небольшой комнате, никого не впускал; и если

кто незваный постучит к тебе, долго вслушивался, затем резко

отодвигал засов и отскакивал; что ж, конспирация, и однажды к

тебе явился Кардашбек, визит был особенный.

– А, это ты,- Коба не ждал Кардашбека. Прибавил фитиль в лампе, в комнате сразу стало светлей. Ясно оттенялись глубокие оспины.
– Керосин экономить надо.

– Велю, чтоб обеспечили.

– Ну да,- усмехнулся,- миллионер-нефтепромышленник!..
– а потом серьезно: - Нет, не надо.
– Весь съежился, худой, будто сто лет не ел.

– Вот, принёс тебе любимое, - в узелке долма, голубцы из листьев виноградных, мацони в медном кувшинчике, луженый, весь в резьбе.

Коба в синей косоворотке, чередует с черной русской блузой, облегающей тщедушное тело, в тесном коротком изношенном пиджачке, как с чужого плеча.

Ел, озираясь, но прежде вынудил Кардашбека отведать с ним.

– Боишься, что отравлю?
– пошутил Кардашбек.

– Кто вас знает, азиатов!
– Глаза так и сверлят: - Шучу, за компанию веселей есть.

– С чего феску турецкую на голову напялил?

– Понять хочу, как в феске голова варит.

– И как?

– Забавно, а силу дает. И росту тоже... Ерунду спрашиваешь. С чем пожаловал?
– поел, вытер полотенцем рот, глаза чуть потеплели.

– Разговор есть.

– Провокатора выявили?

– Кто тебе сказал?

– Володя Маленький... Это потом. Надо нам прокламацию отпечатать, протянул тетрадный листок, аккуратно, буковка к буковке, написанный. Зачтутся твои заслуги перед революцией.

– А как с провокатором?

– Соберемся и решим... Как его, имя забыл?
– Тут же вспомнил: - Мир Сеид... Я его часто с Нариманом вместе вижу.

– Нариман ни при чем.

– Сам по себе стал провокатором?

– С жизнью играет, бомбист.

– Володю Маленького послушать надо. Там и решим.- В глазах неясный огонь: бросить сеть, кто попадет, какая рыбка.

Проводил, прежде убавив фитиль, до двери, а потом, резко её открыв, выпустил гостя.

Собрал тройку Коба (Володя Маленький и еще двое): в Гуммет пробрался провокатор, факт неоспоримый, изобличают прямые и косвенные доказательства. Помочь партии очиститься, гнилую ветку вон.

Решение было передано в группу устранения, и там - жеребьевка, нужный билет вытянул Николай, чье имя потом кем-то было исправлено на Алексей: на эН изобразили арку, удлинили правую линию И, из К вышло Е, итд, тройное сокрытие подлинного исполнителя приказа: ни Николай, ни тем более никому неведомый Алексей, а Володя Маленький.

Договорились, что когда Мир Сеид зайдет к Кардашбеку, то при выходе, нет, план нереальный: вряд ли пойдет к Кардашбеку.

Володя Маленький встал чуть свет, прождал Мир Сеида на углу его вытянувшегося на весь квартал дома на Нижне-Приютской, в конце спуска. Майский день обещал быть жарким, но в тени каменного дома было прохладно.

Ему - задание, вроде бы выпал жребий. Третье поручение, и ни одной осечки. На сей раз избрал нож, накануне заострил, потренировался в ударах: снизу, в бок, под лопатку, где сердце. Задание и есть дело, ради которого готов рисковать. Не убьешь одного - подведешь многих.