– Пусть попробуют! (Это Коба.)

– Но факт: не приди сюда Красная Армия, народы уничтожили б друг друга, война до победного конца... Забыли про армяно-грузинскую войну? про армяно-татарскую, извините, азербайджанскую войну? привела всех на край пропасти, превратила Кавказ в развалины. А что касается свободы, о которой толкуют грузинские меньшевики, дашнаки и мусаватисты, мы, а точнее сказать, вы, господа бывшие...

– Их здесь нет (с места голос).

– ...вы, господа бывшие,- повторил,- еще не доросли, ибо свобода понимается вами как разбой и насилие!

– Серго,- перебил его Коба,- агитка нам не нужна, сядь и успокойся, давай говорить по существу (некая переливчатость чувств, эмоций, без перекуров, но гвалт и дым, просачивающиеся в замочную скважину, такое громадное слово-агрегат в нефтяном деле, и Нариману о нём думать - для обозначения воздушной щелки.

– ...Высказались все.- Это Коба.- Сформулирую, будем голосовать... А где Мамия?

Был - исчез. Снова появился.

– Жарко!

– Если жарко, сядь у окна... Множество было предложений, я их все выписал себе. Есть, как я понимаю, три варианта решения злополучной карабахской проблемы: оставить Нагорный Карабах, как часть Большого Карабаха, в пределах Азербайджана, с которым он связан территориально, передать Нагорный Карабах Армении, с которой практически он не связан, горы мешают, и третий вариант: разрезать эту землю на мусульманскую и армянскую части, и пусть каждая республика, как может, забирает свою долю. Третий путь, я советовался с товарищами, думаю, путь негодный, смехотворный, потому что дело невозможное, я бы даже сказал, абсурдное: горы-холмы не разрезать, села-деревни не разделить, тропки-дороги, речушки-водопады тоже, так что остаются два варианта, вопрос надо решить кардинально, раз и навсегда... Ставлю на голосование, по пунктам, для протокола. Пункт а. Нагорную часть Карабаха оставить в пределах Азербайджана. Кто за, прошу поднять руку. Считаю: Нариманов, Махарадзе, Назаретян. Трое, значит. Кто против? Снова считаю. Серго, Мясников, Киров... и ты, Фигатнер, тоже? Итого, четверо против. Кто воздержался? Рук не вижу.

– А Мамия? Мамия, где ты - за или против?
– Это Серго.

– Снова вышел... Придет, доголосует, пошли дальше (так и не явится...). Пункт б. Плебисцит провести во всем Карабахе с участием всего населения армян и тюрок-мусульман. Кто за. Нариманов и Махарадзе. Двое, значит. Против... против остальные, то есть пятеро. Пункт в. Нагорную часть Карабаха включить в состав Армении. Кто за?
– Подняли руки те, кто был против оставления Нагорной части Карабаха в пределах Азербайджана (Орджоникидзе, Мясников, Киров и Фигатнер).- Кто против? Ясно, те, кто был за...Нариманов, Махарадзе, Назаретян.- Ещё пункт г,- Сталин методичен.- Плебисцит провести только в Нагорной части Карабаха, то есть среди армян и тех тюрок, которые живут здесь.- За пятеро (за исключением Нариманова и Махарадзе). Итак, оглашаю постановление Кавбюро: Нагорную часть Карабаха включить в состав Армении, и плебисцит провести только в Нагорном Карабахе.

– Прошу слова для заявления!
– Нариманов встал. Спокойно, волноваться тебе нельзя.

Серго: - Но ведь решено!

Киров: - Надо двигаться дальше, уже поздно, а вопросов тьма!

Мясников: - Если снова о Карабахе, то ни к чему!

Серго, обращаясь к Сталину: - Коба, не снижай темп! Нариманов стоит и ждёт.

Сталин: - Не будем давить на товарища Нариманова, дадим слово, пусть выскажется.

Нариманов: - Голосование поспешное. Решает семь человек, и отсутствует товарищ Орахелашвили. Могло быть четыре на четыре, впрочем, и перевес в один голос в таком деле не может рассматриваться всерьез. (Шум в зале.)

Сталин: - Что вы предлагаете?

Нариманов: - Азербайджан с таким решением никогда не согласится. Как председатель Совнаркома, если такое решение останется в силе... мне ничего другого...- волнуется,- я буду вынужден сложить с себя полномочия.

Чей-то голос (кажется, Кирова): - Ультиматум?

– Нет, это не ультиматум,- не глядя ни в чью сторону, смотрит через головы в высокое окно, за которым ночь,- а мое убеждение, что одна крайность вызовет другую, и я не уверен, что Азербайджан в этих условиях не прибегнет к ответным экономическим действиям.

– Каким?
– тот же голос.

– Каким?
– тишина в зале.- Я имею в виду нефть и керосин. (Снова шум.) Короче, я предлагаю: ввиду той важности, которую имеет Карабахский вопрос для Азербайджана, считаю необходимым перенести его на окончательное решение ЦК РКП.

...Сквозь шум и возгласы неодобрения голос Махарадзе:

– Поддержать!

И кажется, Назаретян о том же.

Сталин: - Не будем обострять. Уважим просьбу. Что может измениться за день? Подумаем, взвесим, соберемся завтра. А в протокол запишем: Ввиду того, что вопрос о Карабахе... а точнее. Нагорной части Карабаха, вызвал серьезные разногласия, Кавбюро ЦК Российской Компартии считает необходимым перенести его обсуждение.

– Я бы добавил, - это Серго: - На окончательное решение ЦК РКП.

– Согласен. Но должны сначала решить вы сами здесь, в Тифлисе, на Кавбюро.

5 июля, вечер. Пленум Кавбюро ЦК РКП. Присутствуют те же: член ЦК РКП Сталин; члены Кавбюро: тт. Орджоникидзе, Махарадзе, Киров, Назаретян, Орахелашвили.

– Но его нет, а мы снова указываем.

– Мамия заболел. (Это Филипп Махарадзе.)

– Вычеркнем. (Не вычеркнул.) Далее Фигатнер, Нариманов и Мясников, а также наркоминдел Азербайджана, в порядке наблюдателя, Гусейнов. Как вчера договорились, попросим грузина Серго изложить армянскую точку зрения, а армянина Амаяка Назаретяна - тюркскую, для объективности. Пусть эриванцы и бакинцы послушают тифлисцев Серго и Амаяка.

Слушали (из протокола): Серго излагает, обосновывая позицию армян, ибо голосовал, поддерживая Армению, а Назаретян - точку зрения Азербайджана, и возбуждает вопрос о пересмотре постановления предыдущего пленума о Карабахе.

Серго (из нововведений чудака-протоколиста: лишь точки).

Назаретян (то же, что и у Серго).

Сталин: - Есть еще желающие выступить? Нет. Я не тороплю... Что ж, если желающих нет, перехожу к повторному голосованию. Кто за?

– Коба, сформулируй четко.- Это Серго.