Шу поблагодарил Сагдая и поспешил обратно к Сабире. В гере шамана слишком вкусно пахло едой, а Юрген был очень голодным. Отдав траву Эсфире, он побежал к Оташу.

– Долго ты ходил, – проговорил тот.

– Да я там ещё Эсфире помогал, – ответил Шу, садясь поближе к очагу.

– Чем помогал?

– Ходил к Сагдаю за травой для отвара.

– Эсфира больна?

– Нет, Сабира.

– Хм, мне она ничего не сказала.

Юрген только пожал плечами.

– А скоро мясо сварится? – спросил он.

– Скоро, – улыбнулся Оташ.

После обеда Юрген сел записывать то, что успел увидеть в шоносаре. Ближе к вечеру Оташ принёс откуда-то ширму и, поставив её в гере, проговорил:

– Сядь за ней.

– Это зачем? – не понял Юрген.

– Будут приходить люди. Ты не должен присутствовать.

– То есть за ширмой это я не присутствую?

– Это другое.

– Ладно, – согласился Шу и отправился за ширму. Теперь он сидел совсем рядом с тем самым сундуком, в котором лежали вещи Оташа.

Действительно очень скоро в гер кто-то пришёл.

– Рассуди, великий шоно, – заговорил мужской голос.

– Слушаю тебя, – ответил Оташ.

– Сосед мой свататься приходил. Хочет дочку мою младшую за сына своего отдать. Но разве можно, пока старшая ещё не замужем? Я ему говорю, пусть старшую берёт. А он ни в какую. Мол, сыну его младшая приглянулась.

– А что сама дочка твоя говорит? Нравится он ей?

– Нравится, – вздохнул мужчина.

– Старшей сколько лет?

– Девятнадцать уж минуло.

– Так если судьба её быть тебе опорой в старости, так и не станешь младшую выдавать? Всё ждать будешь?

– Так это…

– Что? Требуй у соседа хороший выкуп и отдавай младшую.

– Ну, а старшая-то?

– Я что-то непонятно сказал?

– Нет-нет, всё понятно, великий шоно.

– Ступай.

Мужчина удалился, и вслед за ним в гер зашёл кто-то ещё.

– Великий шоно, не знаю, как поступить, – проговорила женщина.

– Что случилось? – поинтересовался Оташ.

– Овечка наша заболела. Муж говорит забивать надо. А я думаю, всё равно раз больная, то на мясо уже не пойдёт, но вдруг я вылечу её, и она ещё сможет ягнят принести? Муж говорит, что зря только её кормить буду, и ягнята будут больные. Но овечка хорошая. Сердце моё чует, что вылечится она.

– Сагдаю показывала?

– Нет.

– Покажи. И жене его. Если они скажут, что вылечить можно, лечи. Если нет, то забивай, мучить животное тоже не надо. Иди.

– Спасибо, великий шоно.

Когда женщина ушла, за ней пришёл мужчина, за ним ещё один, и ещё. Юрген даже устал их слушать, и его начало клонить в сон. Когда посетители, наконец, закончились, Оташ отодвинул ширму и устало проговорил:

– Меня долго не было.

– Они все от тебя что-то хотели? – спросил Юрген.

– Да. Но так не каждый день будет. Вижу, спать хочешь. Ложись.

– Доброй ночи тогда, – кивнул Шу.

– И тебе, эне, – ответил Оташ.

Утром Юргена разбудили голоса. Открыв глаза, он обнаружил, что шоно куда-то ушёл. Потянувшись, Шу встал и направился к выходу из гера, но столкнулся с вернувшимся Оташем.

– Ты вчера отдал траву Эсфире? – спросил шоно.

– Доброе утро, – ответил Юрген. – Да, отдал ей. А что?

– Ты помнишь, как трава выглядела?

– Ну, такие листики у неё обычные. Немножко вытянутые вроде. И пахло сильно. Но приятно. Ароматно так.

– На адыраспан, например, не было похоже?

– Нет. Совсем нет. А что случилось?

– Сабире стало хуже. Говорит, что после отвара из травы, которую ей дал Сагдай.

Её бы осмотреть кому-то другому. Но у нас знахаря хорошего нет. Есть женщина-знахарка, но она в этом точно не поможет. Она больше по другой части. Знахарь – это очень… Это дар нужен. Сагдай многое умеет, и его жена тоже, но их нельзя сейчас допускать к Сабире.

– А в поселениях ведь могут быть хорошие знахари?

– Отсюда сутки ехать до баргов, у них есть знахарь, но они на другом берегу Ихтыр. Ещё перебираться надо. Потом сутки назад.

– Ты отправишь гонца?

– Отправлю.

Оташ ещё секунду помолчал, а затем покинул гер. Юрген вышел вслед за ним и направился к жилищу Сагдая. Возле него он обнаружил Рейна, делающего что-то наподобие гимнастики.

– Это вы что? – поинтересовался Шу.

– Это я слежу за собой, в отличие от вас, – ответил Рейн.

– Вы хоть в курсе, что тут произошло?