– К чему ты это? – спросил Оташ. – Ты предполагаешь, что она могла это подстроить?

– Не знаю. Просто пришло в голову.

– Хм, – сарби задумался.

– Слушай, я ещё хотел спросить, – Юрген замялся.

– Что?

– Зачем ты всё-таки тогда меня ширмой отгородил, словно я девчонка какая-то?

– А как надо было? – с улыбкой отозвался Оташ. – При тебе они не стали бы так свободно разговаривать со мной. Что, в следующий раз выставить тебя на улицу?

– Не надо на улицу, – пробурчал Шу.

– Значит, будешь за ширмой. Приберись тут, а я пойду. У меня есть дела.

– Чего?

– Посуду помой и убери. Воду я уже принёс, вон кадка стоит.

Оташ ушёл, а Юрген растерянно уставился на грязную посуду. Ему всё меньше нравился тот факт, что у шоно не было слуг или жены. Хотя нет, жена, наверное, мешала бы Юргену, а вот слуги были бы очень к месту. Пришли бы сейчас, вымыли посуду и ушли по своим делам. Вздохнув, Шу всё-таки принялся выполнять поручение шоно. Вода была холодная, и Юрген подумал, что так можно и снова с простудой свалиться.

Тем временем Оташ зашёл в гер Сагдая. Его жена занималась уборкой, а сам Сагдай читал какой-то свиток.

– Что ты пришёл мне сказать, Оташ? – подняв глаза на шоно, поинтересовался шаман.

– Я тебе верю и знаю, что ты не мог намеренно причинить вред Сабире, – проговорил Оташ.

– Есть какое-то но?

– Нет. Наоборот. Есть и. Что если Эсфира хочет оговорить тебя?

– Я убил её отца, но столько лет уже минуло. Да и не любила Эсфира Данжура.

– Это Сабира.

– Что Сабира? Её идея?

– Уверен. Она не любит тебя. Ты встал на мою сторону, а не на сторону Газиза. Ты помог мне выжить. Сабира вполне могла подговорить Эсфиру, напомнив о смерти её отца, за которую ты не ответил.

– Что ты предлагаешь?

– Подыграть Сабире, когда она сделает следующий шаг.

– А он будет?

– Конечно, будет.

– Тогда стоит спровоцировать её на этот шаг. Я навещу её и скажу, что буду молить Табити о её скорейшем выздоровлении.

– Она разозлится, – с улыбкой ответил Оташ.

– Наверняка, – кивнул Сагдай.

– Где Донир?

– Помогает послу обустроиться. Он сам вызвался, потому что они же не понимают наш язык.

– Донир добрый, – проговорил Оташ, – хорошее качество для будущего шамана, но…

– Ты не смог бы доверить ему шоносар? – закончил за шоно Сагдай.

– Если бы у меня был ещё хоть кто-то, кому я мог бы верить, кроме тебя. Я верю Дониру, как тебе, но он слишком добр и доверчив.

– Небесный волк сам привёл его ко мне. Может, ему виднее?

– Ты шаман, ты общаешься с духами, и они дают тебе силы. Они дают тебе уверенность и спокойствие. У меня этого всего нет.

– Разве не ощущаешь ты поддержку небесного волка? Разве не чувствуешь, как сам Тенгри встаёт за твоей спиной?

– Не знаю, – честно ответил Оташ. – Иногда мне кажется, что чувствую. Но потом вдруг накатывает такая усталость…

– Тебе нужна сила. Отсюда сутки пути до волчьего камня. Ты ведь знаешь, где он?

– Знаю.

– Ты должен пойти туда. Когда вернёшься, продолжим переход.

– Сначала разберёмся с Сабирой.

Сагдай кивнул. Оташ вернулся в свой гер и посмотрел на дело рук Юргена.

– Ты считаешь, что эта посуда теперь чистая? – усмехнулся шоно.

– А чего нет-то? – отозвался Шу.

– Тогда сам и будешь из неё есть.

– Ну, а что я не так сделал? Холодной водой лучше не отмыть.

– Ты действительно никогда раньше не мыл посуду?

– Нет.

– В следующий раз возьми золу из очага, – вздохнув, объяснил Оташ. – Ей можно оттереть жир.

– В следующий раз надо ещё и воду подогреть, – ответил Юрген. – Иначе я снова простужусь, и вы отваров не напасётесь.

Шоно еле заметно улыбнулся.

– Прогуляйся мимо гера Сабиры, – проговорил он.

– Это зачем? – спросил Шу.

– Я подумал над твоими словами и хочу кое-что проверить.

– Думаешь, Эсфира может что-то ещё сделать?

– Не знаю. Ступай.

Юрген послушался. По пути к геру Сабиры он сделал небольшой крюк, чтобы посмотреть, как устроились Рейн и Олаф. Их гер был меньше, чем тот, в котором жил Оташ, но всё равно выглядел довольно внушительно. Было видно, что делали его с должным уважением к послу. Донир и Олаф о чём-то с интересно беседовали, а Рейн подошёл к Юргену.