Немного покрутив его в руке, я вздохнул и бросил его в лаву, после чего сделал несколько шагов назад.

Я не знал, что должно произойти. Всё же Чи Ю был мёртв, был заперт в своём мире и потому не мог возродиться. А значит вариант с порталом вряд ли сработает. Значит здесь скорее всего будет что-то другое, типа его перерождения из лавы или там… даже не знаю, что предположить, фантазии не хватает.

В первые мгновение амулет совсем не тонул. Сделанный из самого обычного железа, он плавал на поверхности, как пробка от бутылки. И лишь по прошествии секунд двадцати начал постепенно таять. Таять, как тает масло на горячей сковороде — растекаясь серебристой краской по всей поверхности проруби и превращая лаву из жёлтой в серебряную. Это же серебро теперь расходилось по трещинам, из-за чего земля под моими ногами начала светиться чуть ли не лунным светом.

— Ты понимаешь, что происходит, отступал я, оглядывая под под ногами.

— Что-то… странное?

— А поточнее?

— Что-то… очень странное?

Люнь, ах ты моя умница, что бы я без тебя делал, маленький ты мой тролль. Нахваталась у меня всего самого худшего, и мне теперь пожинать эти плоды.

Серебриста краска расползалась под моими ногами… пока в один момент просто не исчезла и на место не вернулась самая обычная лава. Это выглядело через трещины так, будто серебро, которое там растекалось просто внезапно утонуло.

— И… что это за хрень? Что происходит?

Я не рассчитывал, что мне кто-то ответит, но понимал, что ответ сейчас явит сам себя.

И он действительно не заставил себя долго ждать.

Плато под моими ногами вздрогнуло. Вздрогнуло так, что у меня сердце едва не остановилось, и я тут же взмыл в небо. Однако вулкан не спешил просыпаться ­— самом его центре, где находилось прорубь лава неожиданно начала бурлить, плескаться, часть плато приподнялось в том месте и…

Взорвалось.

Взорвалось, будто там рванула граната.

Осколки застывшей и ещё жидкой лавы разлетелись во все стороны, застучав по щиту Люнь, который нас спас от этой хрени. В самом центре поднялся огромный всплеск, после чего… на берег вынырнул он.

Чи Ю с собственной персоной.

Он был похож на пловца, который долго не мог найти выход из-под льда, но вот наконец вынырнул из проруби, жадно глотая воздух и держась за край всеми шестью руками. Лава стекала по его телу, будто не в силах прожечь плоть.

Его медная голова человека и быка сверкала в её всплесках, идеально отполированная и более того, будучи на месте. Рог, единственный торчащий из головы чуть ли не светился белым цветом. А четыре налитых кровью глаза с чёрными веретенами-зрачками были выпучены в каком-то радостном безумии.

— Свобода… Свобода!.. СВОБОДА!!!..

Его крик пробирал до самых кишок. Он вызывал какое-то чувство страха, ужаса и желания развернутся и тут же убежать.

Но что меня радовало, так это его размеры — кажется он конкретно так убавил по сравнению с тем, что я видел тогда в его собственном мире. Метра четыре или пять, он теперь не выглядел настолько пугающе, будто способный достать до самых небес.

И я медленно спустился перед ним на землю.

А Чи Ю тем временем уже выбрался из лавы, которая продолжала медленно стекать с него, засыхать, отпадать кусками. Раскинув руки в стороны, будто желая обнять весь мир, он открыл рот и…

— Ха-ха-ха… ахахахаха… АХАХАХАХАХАХАХА… — смех был не сильно лучше его радостных криков, пробирая ничуть не меньше, а ужаса, наверное, вызывая ещё и гораздо больше, пропитывая округу безумием.

Сейчас надо было сбежать, конечно, но… вдруг вспомнит? Стоило сразу поставить точку в наших отношениях, чтобы потом не жалеть о поспешных действиях.

— Я, Гуань Юнксу, приветствую тебя, великий Чи Ю, — громко произнёс я, стоя перед ним.

Его смех оборвался. Оборвался так внезапно, будто ему пнули по яйцам, и он заткнулся. Голова медленно повернулась на меня, заставив всё внутри сжаться, а сердце пропустить удар. Его глаза уже будто пожирали меня.

— Маленький человек, пробравшийся ко мне… — прогрохотал он. — Вот мы и встретились снова…

— Да, великий Чи Ю, ­— кивнул я, глядя на него. — Ты рад свободе?

— О-о-о… более чем рад, Юнксу… Ведь так тебя звать здесь, верно?..

— Да, Юнксу, — кивнул я.

— Да, я рад, что ты смог вызволить меня… Столько веков прошло, и вот я вновь на свободе… — он стряхнул с себя застывшие куски лавы и огляделся. — Мир преобразился, стал похож на печь в моей кузне… Но это ведь не весь мир…

Чи Ю вздохнул полной грудь, будто пытаясь попробовать свободу на вкус или на запах.

Я терпеливо ждал, пока он насладиться первыми минутами свободы. Терпеливо ждал, испытывая внутри себя тревогу на грани со страхом. Рука то и дело тянулась к мечу, верному мечу, на который и оставалось рассчитывать в трудную минуту.