Шрифт:
— Привет, Жень, как ты?
— Привет, Ник, — мурлыкнула я. — Сижу вот…
— Нога как?
— Ну а что нога? Болит.
— Хочешь, приеду? Еды привезу.
— Послушай… — поколебавшись пару секунд, я решила ничего не выдумывать. К чему? — Детка моя расплевалась с бойфрендом и вернулась домой. Насовсем или нет, не знаю. И она сама тоже не знает.
— И что? — хмыкнул Ник. — Она запрещает тебе приглашать гостей?
— Нет, но…
— Ну значит, приеду. Если ты не против, конечно. Что привезти?
— Все равно, — сдалась я. Если уж его не пугает, то чего мне пугаться? Может, это что-то значит. А может, ровным счетом ничего. — Я не ем только селедку, студень и болгарский перец.
— Пойду поскребу, что там у нас на кухне есть. Ну а дальше по загруженности дорог.
— Хорошо, — улыбнулась я в пространство. — Жду.
Глава 14
Если б не заказанные пироги, мы бы с Аленой умерли с голоду. Ну или все-таки пришлось бы что-то готовить. Ник где-то застрял, а звонить и спрашивать я не стала.
Алена пришла расстроенная. Зачет сдала — это все, что удалось узнать. Но и так было ясно: с Виталиком не увиделись. Или увиделись, но не помирились.
Мы сидели за столом, отламывали куски от пирога и макали в смесь сметаны и аджики. Разговор не клеился, смотрели «План побега».
— Надо же, на твоего этого… знакомого похож, — заметила Алена, когда на экране появился главгад. — Который тебя ночью притащил.
— Ну… да, есть общее, — вынуждена была согласиться я. И тут же в дверь позвонили — не в домофон, а с площадки.
— Открою! — встрепенулась Алена и бросилась в прихожую, а я оперативно переключила фильм на новости.
Наверняка она подумала, что заявился Виталик, иначе с чего бы такое разочарование прозвучало в кислом «добрый вечер». Мне это было понятно, а вот Ника, должно быть, удивило.
— Привет, — выбравшись из-за стола, я выглянула в коридор. — Думала уже, что ты снова в кювет уехал.
— Извини, — Ник протянул мне букет в бумаге и пакет. — Немного на кухне завозился, а потом в самые пробки попал.
— Давай я поставлю, — Алена забрала у меня извлеченные из крафта розы. Прозвучало это еще более кисло: ну вот как так, к старухе-матери ходят мужики с цветами, а я, молодая и прекрасная, сижу никому не нужная.
Пока Ник мыл в ванной руки, я выгрузила из пакета три маленьких контейнера с салатами и один побольше — с запеченным мясом и картошкой.
— Вы повар? — спросила Алена таким ехидным тоном, что захотелось отгрузить ей основательного поджопника. — Сказали, что на кухне завозились. Готовили?
— Нет, — все так же невозмутимо ответил Ник. — На кухне клуба позаимствовал. «Черный лис». Не слышали?
— Это на «Чернышевской»? — Алена села и приоткрыла крышку одного из контейнеров. — Вы там работаете?
— Можно сказать и так.
— Тарелку с вилкой достань, — рыкнула я.
Ник отказываться не стал, положил себе немного греческого салата и кусок мяса. Алена довольно мерзким тоном, через губу, доставала его вопросами о клубе. Все это напоминало сцену уже из другого фильма — горячо нелюбимого мною «Москва слезам не верит». К счастью, с Гошей-Гогой у Ника ничего общего не было, за исключением, может быть, непрошибаемого спокойствия, с которым он отвечал.
Наконец, после моего ощутимого пинка под столом, барышня заявила, что ей надо идти готовиться к зачету, и с царственным видом удалилась.
— Извини, — попросила я, глядя в тарелку. — Обычно она не такая хамка. Ждала своего мальчика, а появился ты.
— Понятно, — усмехнулся Ник и положил руку поверх моей. — Дети как ежи иголками внутрь.
— Почему внутрь? — не поняла я.
— Потому что сами себя колют. Не бери в голову. Мой иногда такое выдает, что убить хочется. С особой жестокостью.
— Тебе? Да ладно! Не поверю, что тебе хочется кого-то убить. Мне кажется, ты настолько спокойный, что… даже не знаю.
— Ошибаешься, Жень, — он покачал головой. — Я тоже еж иголками внутрь. Бывает такое… да, лучше не знать. Но когда ты сидишь в стальной дуре стоимостью в два лярда, набитой электроникой и ракетами, под тобой пятнадцать километров, а скорость под две тысячи километров в час, да еще тебя пытаются сбить… тут хочешь не хочешь, а будешь держать себя в руках, при любом раскладе.