— Не говорил ли он во время вашей последней встречи о своих делах, о каких-то новых знакомых?

— Сейчас, когда вы спросили, я припоминаю... Вообще-то, он не любил упоминать о своем пребывании в... э-э... больнице — вы ведь в курсе? Всё время предупреждал меня, чтобы я никому не говорил. Хотя сам, по-моему, иногда просто кокетничал этим фактом своей биографии. Так мне казалось. Так вот, он упомянул, что познакомился там с очень интересным человеком.

— Простите, но ведь он находился на излечении достаточно давно.

— Так я забыл сказать: он же ходил отмечаться в клинику раз в месяц. По-моему, этого достаточно, чтобы поддерживать в человеке незатухающий комплекс неполноценности. Своего нового знакомого он увидел там, а потом подошёл и познакомился на улице. Вообще-то, уникальный для Захарова случай. Чем-то этот человек его очень заинтересовал. Из людей Коля интересовался больше всего самим собой.

— Он что-нибудь рассказывал об этом знакомом?

— Ничего. Сделал таинственное лицо и больше ничего не сказал. Он иногда очень забавно себя вёл.

— Захаров мог быть опасным? Мог кому-нибудь угрожать?

— Коля? — Семен Андреевич даже рассмеялся суховатым, но довольно приятным смешком. — Невозможно себе представить. Абсолютно безобидное существо.

— Когда он в последний раз ходил отмечаться, не знаете?

— Точно не знаю. Примерно за неделю до нашей последней встречи.

Борисов переглянулся с Мозговым. Это было нетрудно выяснить в клинике, куда они собирались заехать за Ларькиным. Вот и дельце, кстати, нашлось.

Дальнейшая беседа с С. А. Рыбкой не дала ничего нового, существенного для дела. Выяснилось только, что основной чертой Николая Захарова была любознательность, доходящая до одержимости, до своеобразной мании познания. Причём эта любознательность никогда не была направлена на другого человека. Захарова мог интересовать не сам человек, а только то, что он, например, читает. «Рыбка назвал последнее знакомство Захарова уникальным в этом смысле, — размышлял майор, сидя в машине. — Но оно могло и не быть исключением. Захаров мог заинтересоваться не самим человеком, а чем-то в этом человеке. Чем-то, что представлялось любопытным. Источник информации или частный случай изучаемого явления». Борисов почувствовал шевельнувшееся в глубине души возбуждение — наверное, то самое, которое испытывает ищейка, когда берет след.

Запись беседы (фрагмент), состоявшийся на вилле, принадлежащей промышленнику и банкиру Р., члену «Братства вольных каменщиков».

Говорят на английском языке. Участвуют: Прокурор округа, редактор крупнейшей в штате газеты, магистр ложи.

Прокурор: Престольный магистр, вам нет никакой нужды приводить какие-либо доказательства. Вполне достаточно одного вашего слова. Мы выдворим этого развратного старика из штата. И не только из одного — из всех Соединенных Штатов.

Магистр: Я не сомневаюсь в этом. Всё же я хотел бы, чтобы ваше решение было более осознанным.

Редактор: Я уверен, мы все прекрасно осознаем необходимость такого шага. Наша газета давно обличает этого шарлатана.

Магистр: Увы, ваши статьи скорее сделали ему рекламу. После того как вы опубликовали его фотографию, на которой он запечатлен в обнимку с двумя полуголыми девицами, заблудшие души потянулись к нему.

Прокурор (похохатывая): Да, сознайтесь, эффект получился несколько обратный.

Редактор: Этого смутьяна нельзя было допускать в штат!

Прокурор: У нас свободная страна.

Редактор: Но не для тех, кто занимается пропагандой коммунизма и разврата!

Прокурор: Мы примем меры. Теперь нам есть в чём его обвинить.

Магистр: Вот фотографии, сделанные в его так называемом ашраме.

Редактор: На них грех смотреть, не то что держать в руках. Это бесстыдство.

Магистр: Послушайте несколько фрагментов его богохульной проповеди, которую наши братья записали на магнитофон.

(Слышен искаженный записью голос проповедника. Можно понять, что он говорит по-английски с сильным индийским акцентом, но слова не всегда различимы.)

Проповедник: «...Эти люди, укоренившиеся в законе до мозга костей, живут по закону десяти заповедей Моисея, а Иисус принес любовь и беззаконность. Он говорит: «я дам вам закон любви». Эти слова противоречат друг другу: закон никогда не любит, любовь не бывает по закону, не может быть по закону. Любовь —это свобода. Закон —это ограничение. Им не встретиться, их нельзя поставить рядом...»

Редактор: Что за чушь?!

Проповедник: «Иисус нёс естественность, нёс беззаконность, нёс бунт, в своем лицемерии эти люди даже не поняли, что он нёс им... Избавившись от лицемерия, может быть, вы сможете оценить такую историю. Иисус и Пётр потягивают чай со льдом, загорая на берегу озера Галилея.

Несколько детей неподалеку начинают бросать камешки в воду. Они смеются, кричат и бросаются песком.

Его покой нарушен, Пётр приподнимается: «Эй! Вы! — рявкает он. —А ну-ка идите отсюда!»