— Я причинил тебе вред? — спросил, снова всматриваясь в меня своим дьявольским взглядом.

— Ты хотел убить меня, — усмехнулась тому, как он деликатно подбирал слова.

Не потеряй он память, вряд ли сейчас со мной церемонился…

На мгновение мужчина замолчал, словно обдумывая мои слова, а я, смотря на него, едва сдерживалась, чтобы не плюнуть ему в лицо.

Внутри всё клокотало от бурлящей злобы. Терпение было на исходе.

— С братьями у тебя это получилось, — проговорила, совсем не думая о последствиях.

Боже. Что я творю? Он ведь меня сейчас по стенке размажет.

— Почему ты думаешь, что виноват я? — спокойно спросил меня, смотря прямо в глаза.

Умный дьявол. Понимал, о чём я, словно читал мои мысли.

— У тебя было больше всего на то оснований, — хлестко била его словами, желая причинить боль.

— А именно? — ровным голосом задал вопрос, словно мы обсуждали погоду, а не смерть его братьев.

— Состояние Фостеров. Ты хотел получить его… — выплюнула ему в лицо правду, которая рвала меня на части.

— Это вряд ли, — качнул головой он, не отрываясь от моего лица.

— Я не лгу. Мне это ни к чему, — разозлилась ещё больше.

— Я не чувствую, — выдохнул мужчина. — Это положение мне в тягость. Раздражает.

Не верилось в то, что слышала. Сатана пытался себя обелить. Знал бы он, что творил. На что был готов пойти… Мерзавец!

— Поэтому ты здесь всё сжёг? — скривилась, напоминая ему о том, что совершил уже после потери памяти.

Ответ я так от него и не услышала. Он сидел, задумчиво смотря в одну точку. А мне это дало возможность перевести дух и заставить себя успокоиться, чтобы не наломать еще больше дров.

— Насколько хорошо ты меня знаешь? — после затянувшейся паузы спросил меня он.

— Настолько, что хочется прикончить, — прошептала, не скрывая своих истинных желаний. — Ты лишил меня самого дорогого.

Он здесь. Это ничтожество дышит… Существует… в то время как любимого больше нет.

— Мне жаль, — качнул головой дьявол, поднимаясь со скрипучего стула. — Но я ничего не помню.

— Зато я прекрасно всё помню. Хотелось бы и мне вот также… всё забыть, — произнесла с неприкрытой завистью.

— Поверь, это неприятно, — скривился, поворачиваясь ко мне спиной.

— Неприятно… Это ничто по сравнению с тем, что чувствую сейчас я, — проговорила, вкладывая в слова всю свою боль.

— Зачем ты здесь? — резко повернулся ко мне, затягивая своим взглядом в бездонную пропасть.

— Фостеры, — ответила ему сухо. — Я искала могилу. Только вчера узнала, что их больше нет.

— Кем ты была для них? — неожиданно спросил меня.

Кем? Разве я могла произнести это вслух? Воспоминания вызывали во мне дрожь, а говорить вслух было невыносимо.

— Всё сложно. Я не хочу с тобой говорить об этом.

Он был последним человеком, с кем хотелось это обсуждать. Никогда…

— Там у могилы…ты рыдала. Несложно догадаться, что связывало вас, — произнёс то, на что не осмелилась я. — Ты любила их?

Любила! Безумно! И сейчас чувствовала тоже самое, смотря в лицо тому, который, несмотря на множественные ожоги и густую черную щетину, оставался копией Ричарда.

— Только одного, — ответила, сглотнув спазм, сковавший горло. — А теперь его нет. По твоей вине… ненавижу тебя. Ублюдок!

Придерживая живот, соскочила с кровати и покинула хижину.

Спустя несколько минут я сидела в машине брата, которой воспользовалась, чтобы добраться до поместья Фостеров.

Сердце, как одержимое, стучало под рёбрами. Не могла унять его, как бы не пыталась.

Я сделала то, что хотела, но покоя так и не обрела.

Меня снова тянуло обратно. Хотелось побыть ещё какое-то время у могилы любимого, но нужно было возвращаться. Брат, должно быть, искал меня. Переживал. Я не могла больше задержаться.

Предварительно позвонив Джастину, сообщив, где нахожусь, завела мотор двигателя и отправилась обратно.

В квартире меня ожидали двое. Смотрели, как на провинившуюся, желая устроить крепкую взбучку.

— Отец, — начала я, подходя к нему. — Я не хотела вас огорчить.

— Ты хоть понимаешь, что мы за тебя волновались? — с переживанием в голосе произнёс он.

— Прости, — обронила, опустив голову.

— Эмма, ты поехала к Фостерам! — крикнул в бешенстве брат, находясь за плечом у отца. — В поместье, где живет человек, которого страшится весь город!