Он стоял там, будто знал, что я приеду.

— Мне не трудно, — улыбнулась ему, находясь в приподнятом настроении. — И я не с пустыми руками, — показала ему то, что прихватила с собой по пути сюда.

Улыбнувшись мне в ответ, той самой улыбкой, которой одаривал меня Ричард, мужчина принял из моих рук бумажный пакет.

В хижине мы вскипятили чайник и, налив себе бодрящий английский напиток, разместились друг напротив друга.

— Эмма, — произнесла я, делая глоток, обжигающего напитка. — Меня зовут Эмма.

В эту минуту между нами была непривычная лёгкость. Каждый из нас понимал, что лучше не затрагивать тем, способных омрачить нашу встречу.

И от этого было как-то спокойно.

Тишина… Потрескивающие в печи дрова и… он. Мой Ричард…

Смотрел, будто душу из меня хотел вытянуть. Своим взглядом высекал из меня искры, которые прежде был способен из меня выбить лишь Ричард.

Я поступала с собой жестоко, безрассудно, но не хотела прекращать.

На расстоянии вытянутой руки наслаждалась видом этого мужчины. Мысленно ласкала его своими руками. Меня тянуло к нему. Хотелось по-настоящему коснуться его израненного лица, но… разум предостерегал. Напоминал, что нельзя переступать эту черту, заигрываться.

— Красивое имя, — прошёлся бархатным шелестом по моему сердцу.

Вмиг помрачнел. Обхватив ладонями свою голову, тихо издавал протяжный стон.

— Ты в порядке? — заволновалась, смотря на него.

— Да, — ответил мне он, потирая виски. — Так бывает.

Генрих ненадолго задумался, погрузившись глубоко в свои мысли, а во мне зарождалась паника.

Только бы не вспомнил. Только бы не сумел этого сделать…

Боясь, что произойдет то, чего так страшилась, попыталась его отвлечь.

— Как собираешься жить дальше? — задала вопрос, желая услышать о его планах на будущее.

— Уеду, — без эмоций в голосе ответил он, поднимая на меня глаза. — Мне не нужно это состояние. Вообще ничего не нужно.

— Вот как? — удивилась его словам. — Не торопись. В прошлом ты был одержим богатством Фостеров. Всё вспомнишь и можешь потом пожалеть.

— Не пожалею. И перед своим отъездом хочу отдать все деньги Фостеров тебе.

— Ты спятил? — задохнулась я. — Мне ничего этого не нужно.

— Ты единственная, кто имеет права на эти деньги. Ты ждёшь наследника Фостеров. А мне, они ни к чему…

— Я против. Даже не желаю об это слышать, Генрих.

— Я сделаю так, как считаю нужным, Эмма. Завтра собираюсь встретиться с адвокатами. Перед отъездом оформить всё на бумаге.

— Мне это не нужно! — вновь повторила я с нажимом.

— Это для ребёнка…

На этом мне пришлось с ним попрощаться, потому как наш разговор снова выходил за рамки благоразумия и заставил меня разозлиться.

Всю ночь я размышляла над его словами. Складывалось впечатление, будто он всё решил. Причём не сиюминутно, а до того, как произошел наш с ним разговор.

Его подарок был заманчивым, и узнай моя мать о нём, ни за что не позволила бы мне отказаться. Мне же его щедрость доставит массу трудностей и недопонимания в лице моего жениха.

По этой причине, утром, едва дождавшись отъезда Джастина, я снова поехала в поместье к Генриху.

Нужно было, во что бы то ни стало его переубедить. Мне было всё равно, как он распорядиться состоянием Фостеров, но принимать его я не собиралась.

Всю дорогу обдумывала каждое своё слово. Подбирала нужные слова, но оказавшись у хижины, мысли все разом покинули мою голову.

Сделав вдох-выдох, толкнула дверь вовнутрь и потеряла дар речи.

У старого шкафа, на котором находилось зеркало, стоял мой любимый.

В точности, каким я его помнила.

В белой рубашке, черных брюках. Гладко выбрит, тщательно уложенными волосами.

Призрак спустился с небес и через отражение в зеркале смотрел прямо на меня.

Ричард…

Сердце зашлось от увиденного. Как завороженная стала приближаться к нему.

Мужчина молча обернулся и продолжал жадно смотреть на меня.

Встав на цыпочки, обхватила ладонями лицо и прижалась к его губам в поцелуе.

Потеряла всякую четкость реальности. Эмоции захлестнули, раздирали на части.

Его губы…

Горячие… пленяющие мой разум.

Плавили меня. Обжигали.

Его язык уверенно врывался вглубь, скользил по-моему. Словно вовлекал в запретный, первобытный танец.