Брюнет переворачивается и устраивается рядом, а я, наконец, свободно вздыхаю. Даже забыла, что легкие нуждаются в кислороде. Некоторое время мы лежим в полной тишине, не говоря ни слова, потом он садится на кровати, опуская голову. Глаза непроизвольно рассматривают широкую спину и татуировку: сейчас она кажется более печальной, живой и зловещей.

— И… часто у тебя такое? — осмеливаюсь спросить, не отрывая взгляда от спины Эванса.

— Сейчас — нет, — негромко отвечает он, а плечи опускаются вместе с «крыльями» на лопатках. — Раньше… почти каждую ночь. Когда покурю, кошмары не снятся…

Покурит? Сигареты? Травку?

— А сегодня…?

— Нет.

Он проводит пальцами по волосам, взлохмачивает и уходит в ванную. Что делать? Уйти? Остаться? За дверью шумит вода, затем стихает, и появляется Эванс… в одних боксерах. Я, смутившись, отвожу взгляд на полоску тусклого света, пробивающегося через плотные шторы. Почему я тормозила и не ушла? Встаю и одергиваю футболку, вспоминая, что она слишком короткая. Слишком — значит, нифига не прикрывает. Эванс кидает подушки на кровать и оглядывает меня.

— Я… пойду… спокойной ночи?

Хотя уже раннее утро. Выдыхаю и берусь за ручку.

— Джи, останься.

Послышалось? Может, это вообще сон? Поворачиваюсь и удивленно смотрю на парня, впившегося в меня потемневшими глазами.

— Син, хватит…

— Я серьезно.

Ищу каплю иронии на его лице, но там лишь боль и опустошение. Он ожидает ответа, а я теряюсь, не зная, как поступить. Хочу остаться… Остаться рядом с ним. Опускаю взгляд на пальцы и сжимаю края футболки.

— Никаких игр?

— Никаких игр.

Пару секунд сомневаюсь, но все же делаю несколько неуверенных шагов в сторону кровати и ложусь рядом с Сином, едко бросая:

— И не лапай меня, вот граница, — кладу между нами несколько подушек, слыша смешок.

— Сама не лапай.

— Очень смешно, — фыркаю в ответ. Поворачиваюсь на бок и довольно улыбаюсь. Невероятно. Безумие какое-то. Ощущаю, как «защитная стена» исчезает, и моя спина прижимается к крепкой груди.

— Эй, я же сказала не лапать, — шиплю и стараюсь выпутаться из цепкого захвата. — Будешь сам спать.

Теплая ладонь сильнее прижимается к ребрам, а я немею от его присутствия и ярких эмоций. О Боже… Эта война окончательно проиграна.

— Уверена? — шепчет в волосы Син. Нервно сглатываю и облизываю пересохшие от волнения губы.

— Ничего не будет, Эванс, даже не надейся. Твои уловки не сработают, — недовольно ворчу, чувствуя, как от сильного мужского тела исходит жар. Сердце бешено грохочет в груди и ушах, разгоняя по венам, вместо крови, лаву. Джинет Браун — это фиаско.

— Сегодня не будет, — смеется он, ослабевая хватку под грудью. Парень устраивает подбородок на моей макушке, а я уверено (нет) бормочу:

— Ни сегодня, ни завтра и никогда.

— Ага, — насмехается Син.

Пульс постепенно нормализуется, но сон не приходит. Он отказывается посещать сегодня, когда я лежу в… объятиях Эванса.

— Ты же меня не задушишь, если приснится снова кошмар? — подкалываю его и пытаюсь развернуться, но парень не позволяет это сделать, разражаясь беззвучным хохотом.

— Спи, Джинет.

— Не называй меня так!

— Это же твое имя.

— Все равно… не называй. Бесишь.

— Хорошо. Джинет.

— Уф, в следующий раз твой щенячий взгляд не прокатит.

— О, ты уже рассчитываешь на следующий раз?

— Заткнись!

Чувствую на коже его улыбку и тихо выдыхаю, прикрывая глаза. Пальцы нежно поглаживают ребра, еле касаясь, и я постепенно засыпаю. В объятиях Сина Эванса.

Син

Меня окружает цветочно-фруктовый аромат, приятное тепло, будто я на каком-то экзотическом острове. Так хорошо… Не хочу покидать это райской местечко. Растягиваю губы в ленивой улыбке и открываю глаза, вырываясь из оков прекрасного сновидения и встречая платиновые локоны, в которые уткнулся.

Возле меня свернулась Джи, прижимаясь спиной. Ее небольшая грудь полностью умещается в ладонь — идеально. Пару раз моргаю, приходя в себя, и вспоминаю прошлую ночь. Осторожно отстраняюсь, чтобы не разбудить девушку и сажусь рядом, оглядывая «маленький клубочек». Глаза опускаются сразу же на задницу, прикрытую микроскопическими черными шортиками, и оголенный участок спины, из-за поднятой футболки. Блуждаю взглядом по матовой коже, а в боксерах становится теснее. Цокаю, быстро укрываю Джи одеялом и встаю, направляясь в ванную.