Син

— Я плохой отец, к сожалению, — Руперт опирается о стену и смотрит куда-то вдаль, — мы очень редко видимся с Джи, потому что моя жизнь — музыка, гастроли, путешествия. Постоянно в движении, постоянно среди людей, таких же ненормальных фанатиков, как и сам. У каждого из нас наступает момент, когда нужно выбирать и от чего-то отказываться. В моем случае: семья или билет в красивую жизнь. И знаешь, — он кидает на меня тяжелый взгляд и чуть тише говорит: — Я любил Тришу, но музыку — больше.

Выслушиваю небольшой монолог и поднимаю вопросительно бровь, потому что не знаю, что сказать и надо ли. Руперт усмехается и вздыхает, подходя ближе.

— Я вижу в тебе большой потенциал, а таких людей очень мало. Ты лидер по натуре и готов добиваться желаемого. Это хорошо, даже очень, потому что в той жизни, к которой ты так стремишься, нужно быть сильным и бездушным человеком. Тогда… — он делает паузу и, не разрывая зрительного контакта, продолжает, — что ты выберешь: Джи или славу?

Вопрос заводит в тупик, я непонимающе хмурюсь и тянусь к переднему карману за сигаретой, но останавливаюсь.

— Как это касается группы?

— Это касается моей дочери, которую я люблю, — сухо отвечает мужчина. — Я рад, что Джи стала петь, находится среди творческих людей, у нее появились друзья, но не нравится, что ее может разрушить один человек, который болен музыкой. Не хочу для Джи той же участи, как у ее матери, и повторения истории…

— Долго будешь там стоять? С тебя капает вообще-то… — выталкивает из мыслей низкий голос Джи, и я быстро скидываю обувь и куртку.

— Это ведь тебе захотелось романтики и поцелуев под дождем, — хмыкаю и прохожу вслед за девушкой в гостиную, оформленную довольно-таки просто: диван кофейного оттенка, кресла в тон, стеллаж с книгами и фотографиями, телевизор — весь интерьер.

— Такое впечатление, что ты был против, — фыркает она, смеряет ироничным взглядом и выходит.

— Ты не оставила мне выбора, Джинет. Я был зажат между тобой и машиной, — кричу и улыбаюсь, оглядывая афиши, постеры и снимки из разных стран, на которых Руперт и участники «Polar bears». — И тебя не остановила даже фраза «мы можем простудиться».

Девушка возвращается с парой полотенец и сухой одеждой, протягивая мне.

— Кажется, это сказала я, а не ты, — бубнит она и скрещивает руки на груди, — переодевайся. Только я не знаю, подойдет ли.

— Ну, давай, Джинет, признайся, что хочешь еще раз увидеть меня без одежды, — стягиваю толстовку, джинсы и замечаю ее заинтересованный взгляд. Ухмыляюсь и поддеваю резинку боксеров, немного спуская вниз. Джи краснеет и отворачивается, а я разражаюсь громким смехом, наблюдая за ее забавной реакцией.

— Какой же ты придурок.

— Да ладно тебе, мы уже спали вместе, — «и я тебя лапал», добавляю в уме и широко улыбаюсь.

— Только потому, что кое-кто боялся спать один, — язвит девушка и выгибает бровь.

— Какая ты наивная, Джинет, — надеваю спортивные штаны, футболку и подсушиваю полотенцем волосы, глядя на ее насупленные брови.

— Да, спасибо, что напомнил, Эванс.

— Я пошутил, чего ты сразу дуешься, — говорю, следуя за ней на кухню.

— Что будешь пить?

— Что-нибудь покрепче, — выдвигаю стул и прислоняюсь к стене, разглядывая небольшое помещение. — Где твой отец?

— В Калифорнии, — безразлично отвечает Джи и достает из холодильника фрукты, нарезая и раскладывая на тарелку.

— Поэтому ты так расстроилась?

— Давай не будем об этом, — резко бросает она, ставит два стакана и бутылку «Jim Beam».

Включаю тихо музыку, и кухню заполняет голос Чино Морено (американский музыкант, более известный как вокалист и гитарист группы Deftones, Crosses). Бирюзовые глаза после двух стаканов застилает пьяная дымка. Джи тянется к сигаретам, и приходится бить ее по рукам.

— Почему тебе можно, а мне нет?

— Потому, — посмеиваюсь над ней и открываю окно, делая несколько затяжек.

Чувствую, как девушка прислоняется к спине, холодные пальчики пробираются под футболку, а уголки моих губ ползут вверх. Алкоголь делает ее смелее…

— Я кое-что заметила, тут, — рука замирает у края резинки, а мое тело напрягается, — там ниже… тату?

— Ты очень наблюдательная, — бормочу, глядя на свое отражение в стекле, за которым льет дождь, и мелькают иногда вспышки молний.