После выступления участники «Рhantom» давали небольшое интервью местному телеканалу, затем фотографировались с фанатами и раздавали автографы. В VIP-комнате появились только спустя какое-то время с десятком групи, которых выбрали на сегодняшнюю ночь, а девушки только и рады стараться, судя по радостным лицам. Они расселись за столик и начали о чем-то оживленно разговаривать с парнями. Я потягивала слабоалкогольный коктейль, который вручил Син, сказав, что это на вечер, потому что я плохо себя вела. И что я такого сделала?

— Мне понравилось, как ты пела, — вывел из невеселых мыслей бархатный голос, а взгляд встретился с дымчатыми глазами Килла, который сидел как раз напротив.

Рядом с ним тусовались групи. Они старались привлечь внимание, выставляя прелести напоказ, и задевали назойливо руками и другими частями тела, но парня это не очень волновало, судя по его безразличному лицу. Таких наверняка было сотни на каждом из их концертов, и эти девчонки ничем не отличались.

Пальцы Сина сжались на моем плече, на лице появилась нехорошая предостерегающая ухмылка.

— Конечно, потому что моя девушка не может не понравиться, и ее голос тоже, — уверено ответил он и притянул ближе к себе.

— Э-м-м… С-спасибо, — выдавила из себя и натянуто улыбнулась Киллу, бросая на Эванса вопросительный взгляд. Почему он себя так враждебно ведет? Все прекрасно поняли, что мы — пара, а он до сих пор злился и воспринимал происходящее в штыки.

— Сегодня твоя задница будет синей, Джи, — прошипел ревнивый собственник на ухо, прищуривая гневно потемневшие глаза, и отпил из стакана виски.

— Спасибо, жду с нетерпением, — процедила сквозь зубы, на что получила хищный взгляд в ответ.

Алкоголь лился рекой, девочки становились раскованными и то, что происходило дальше, напоминало оргию. Вот тебе и жизнь рок-звезд — не хватало только дорожек кокса и косяка, который пускали по кругу. Я смотрела на звуконепроницаемое стекло, за которым извивалась внизу под известную музыку толпа, и желание поскорее уйти росло с каждой секундой.

— Я хочу домой, — не выдержав, сказала Сину, с омерзением глядя на то, что творилось перед глазами. Парни менялись групи, как перчатками, а тем было все равно, кто их поимеет. Отвратительно.

Эванс толкнул Оззи, который лапал какую-то блондинку, и кивнул в мою сторону. Оз пьяно улыбнулся и помахал ручкой:

— Пока, малышка Джи, детское время кончилось, пора спатки.

Вокруг раздался противный женский смех, и меня передернуло от ярости. Быстро направилась к дверям, за которыми маячили два охранника-шкафа. Больше никаких VIP-комнат и подобных мероприятий с развратными сценами. Но рок-вечеринку покинули не только мы с Сином, мимо меня прошел вокалист «Рhantom» и нечаянно задел плечом. Он окинул все тем же непонятным взглядом, ухмыльнулся и скрылся за дверью вместе с охранником.

Нахмурилась и отвернулась, шагая за Эвансом прочь из клуба.

Какой странный тип этот Киллер. И пугающий.

Джи

Мы сходили с ума.

Встречали рассветы, закаты. Писали песни, зависали на студии до поздней ночи или раннего утра. Собирались у костра компанией, играли на гитаре и пели, выступали в барах, собирая столько народа, что не хватало места — он забивался под завязку. После удачного дебюта и разогрева у «Рhantom», нас постоянно приглашали на разные мероприятия. Я не думала, что все обернется именно так. Мы были молоды и счастливы.

Мы.

Главное ключевое слово.

«Мы сделаем это вместе, Джи. Мы всегда будем вместе. Навсегда».

Я верила каждому его слову. Я верила всем сердцем и душой, потому что любила его. Этого не описать словами — какое-то ненормально-парадоксальное состояние беспомощности и дикого восторга. Потому что он был первым во всем: моя любовь, мой мужчина, мой друг, моя родственная душа, моя половинка. Я не знала, что можно быть настолько зависимой от другого человека, а Син для меня стал хуже героина. Иногда становилось страшно от того, что в один день все закончится. Я боялась, что нить, которая связала нас — крепкая, яркого золотистого цвета — потускнеет, оборвется. Я всегда видела ее, чувствовала: мое и его сердце теперь бились в унисон, как одно целое. Боялась того, что он раствориться с рассветом, испарится, как обманчивая сладкая грёза.