— Спасибо, Оль. Если вдруг разживёшься новой информацией по ситуации, тут же меня набери.

— Ясное дело. Держись там. Не кисни! Волкову привет!

— Ага, — промямлила я и отключилась.

Всё сказанное подругой доходило до меня запоздало и частями. Так. Если и последующие рейсы отменили… если заселение не планируют… Это что же получается? Получается, я сегодня вообще не уеду?!

Невзирая на шедшее от камина тепло, внутри бушевала вьюга, ничуть не уступавшая по свирепости той, что выла за окном.

— У меня для вас новости, но боюсь, неутешительные, — раздалось у меня за спиной.

Я подскочила с подлокотника и крутнулась на месте, чудом удержав равновесие.

Божечки, да этот день решил окончательно меня добить!

Волков смерил меня взглядом, и в его глазах промелькнуло что-то такое… насмешка? Меня даже в жар бросило. Да, очень смешно — наблюдать за издёрганной переживаниями подчинённой. Он держал в руках телефон с включенным экраном — видимо, тоже мониторил последние новости.

— Осторожнее, Миронова. Вы ведёте себя так, будто оказались в одной клетке со зверем. Обещаю на вас не бросаться. Продовольствия здесь хватит на месяц кукования в полнейшей изоляции.

Я вздёрнула подбородок:

— Месяц я здесь сидеть не собираюсь.

— Представьте себе, я тоже. Но не исключено, что ваш визит затянется как минимум до завтрашнего дня. А то и вечера.

Что-то внутри меня оборвалось и, звеня, полетело в невидимую пропасть.

— Это… это шутка?

— А похоже, что я шучу? — синие глаза смотрели на меня прямо, будто бросали вызов. На чётко очерченных губах играла тень улыбки, природу которой я не могла разгадать.

Он будто провоцировал меня на прямоту, а она обычно не приводила ни к чему, кроме бесконечных пикировок, из которых победителями мы выходили с переменным успехом.

Я смотрела на него во все глаза, а в голове отдавались слова Ольги: «Ты-то в безопасности, так? Ты же в коттедже? У Волкова?». Да, в коттедже. Да, у Волкова. Но по какой-то совершенно непонятной причине на первый вопрос я не могла с такой же лёгкостью ответить утвердительно.

Да, не так он себе представлял предновогодний отдых, совсем не так. Всё было более или менее распланировано, предсказуемо и понятно. Ожидаемо. А чего ждать от новой странно развивающейся ситуации, Андрей не знал.

Он терпеть не мог, когда его планы срывались. Так почему сейчас его это нисколько не раздражало?

Что, Волков, дополнительная пища для размышлений?

Он мрачно усмехнулся своему внутреннему ехидному собеседнику, наблюдая, как паника на лице Мироновой сменялась глубокой задумчивостью.

— Это же мне нужно как-то родным всё объяснить, — пробормотала она, оттянула рукава своей кофты и спрятала в них руки, будто они озябли.

Забавная.

Андрей сунул телефон в задний карман джинсов:

— Успеется. Или вы куда-то спешите?

Он скорчила рожицу в ответ на его глупую шутку, потом спохватилась, что скорчила её своему начальству, распахнула свои серые глазищи и прижала ладони к губам:

— Извините, — промычала сквозь пальцы. — Я просто…

Ему только чудом удалось сдержать смех. Вообще-то он был не из тех, кто открыто проявлял свои эмоции на людях, но Миронова каждый раз бросала вызов его склонностям, привычкам и вообще всему обычному.

— Напомните мне не выписывать вам премию в январе, — заметил он с напускной ворчливостью.

— А… а вы собирались выписать мне премию?

Пугается, но язвит. Ну не прелесть ли?

— Не стал бы — из-за пролитого на документы чая и стал бы — за героический перелёт в попытках всё исправить.

— Плюс на минус даёт минус, — кисло прокомментировала она.

Андрей пожал плечами:

— В своей компании я сам решаю, какие правила арифметики соблюдать.

Она наконец отняла руки от лица и опустила ресницы, словно его ответ её несказанно смутил.

Андрей кашлянул. Сердцу в груди вдруг стало тесновато. Ощущение нереальности происходящего всё никак не покидало.

Чувство было такое, будто вот прямо здесь и сейчас всё летит под откос. Паршивое ощущение — ощущение теряемого контроля. Башкой вроде всё понимаешь, происходящее регистрируешь, а поделать с этим ничего не можешь, словно застыл в тотальном параличе.

И уже второй раз за неполный час положение спас телефонный звонок.

Катя. Опять. Неужели дали добро на вылет?